История Влодека Ковальского icon

История Влодека Ковальского

НазваниеИстория Влодека Ковальского
Дата конвертации18.08.2013
Размер124.5 Kb.
ТипДокументы

История Влодека Ковальского - – Глеб Сафаров


История Влодека Ковальского


Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч:

он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое.


Итак отдавайте всякому должное: кому подать, подать;

кому оброк, оброк; кому страх, страх; кому честь, честь.


Послание к Римлянам, Глава 13.


Меня зовут Влодек. Влодек Ковальский. Я учёный, доктор медицины и анатомии. И я хочу рассказать вам историю, которая меня, убеждённого атеиста и ученого материалиста, превратила в религиозного человека, в человека верующего в Бога, в силу его и в справедливость его силы.

Эти события произошли в Варшаве, в 1880 году. Мы с моей прекрасной супругой, Агнешкой и нашей ещё более прекрасной дочерью, Бенедиктой, возвращались от наших друзей к себе домой. Мы праздновали у них рождество. Эта семья не то что бы наши друзья, это скорее только друзья Агнешки, но не мои. Я относился к ним совершенно равнодушно, не проявляя никаких, ни положительных, ни отрицательных поступков по отношению к ним. И пошёл с ними я, потому что не мог отпустить Агнешку и Бенедикту одних, и они обе упорно не хотели справлять рождество дома. Женщины… разве возможно с ними спорить… Конечно же, нет.

- Видишь, всё прошло очень не плохо! А ты хотел дома сидеть. Хватит! Хватит сидеть тебе дома за своими книжками с человеческими внутренностями и разными лекарствами. Нужно чаще видеться с людьми! - произнесла Агнешка своим звонким голосом, с улыбкой на светлом лице и призывающее сверкнула глазками с мою сторону.

Её голос всегда звучал волшебно приветственно и радостно. Всегда. Даже когда она ругается или спорит. Признаюсь, что я всю свою жизнь был убеждённым интровертом, и всячески стремился избежать человеческого общества. Мне вполне хватало общества моей супруги и дочери, и более ни в ком я не нуждался.

- Да, Войцек - приличная семья, и их сын неплохо поладил с нашей Бенедиктой, - ответил я. На моём лице сразу появилась улыбка, я никогда не мог слышать её милого голоса без восхищённой умилённой улыбки.

Я всегда считал, что детям возраста Бенедикты жизненно необходимо общаться со своими сверстниками. И сын семьи Войцек всегда находил с ней общий язык, и они играли, во что-то интересное вместе.

Агнешка снова сверкнула на меня своим взглядом и на её лице появилась удовлетворённая улыбка.

На тротуаре, по которому мы шли, лежал снег. Он хрустел под нашими ногами, и теперь это был единственный звук, который нарушал тишину зимней холодной ночи. Этот звук особенно веселил нашу Бенедикту, которая специально старалась наступить сильнее, что бы хруст получился громче. И держась со мной за руку, она весело шагала с нами вместе до нашего тёплого дома.

И если бы я знал тогда, что я ещё не скоро в следующий раз смогу так же подержать тёплую ручку Бенедикты, и не скоро смогу ещё раз почувствовать на себе пламенный взгляд Агнешки, я бы продлил эти моменты вечно, если бы это было в моих силах. Но воля Бога или Дьявола, или и того и другого в совместном заговоре, была иной. Настолько иной, что мне не поверить в их существование было невозможно.

- О, Господи, опять этот Вислав! Да он ещё и пьян! Еле держится на ногах! Влодек, пошли другой дорогой, давай обойдём его дом! – недовольно воскликнула Агнешка.

Вислав это и есть тот самый ключ, который и открыл для меня замок, последняя шестеренка в моём механизме познания мироздания, который завертелся и заработал сегодня.

Он был судьёй, и жил не далеко от нашего дома. Он был при власти, при деньгах. Говорят ещё, что он был коррупционером. Но не я ему судья, и не мне разводить сплетни о нём. Но послушать сплетни иногда полезно. И о том, берёт он взятки или нет, а если берёт, то сколько, судить можно по его дому, который, честное слово, был снаружи похож на дворец.

Пан Вислав желал моей супруги. И даже не тайно, а вполне явно и нагло. За что и заслужил он моё негодование и злость к своей персоне. Он предлагал Агнешке развестись со мной, бросить дом и семью и переехать к нему и пытался заманить её своим богатством. Предлагал ей отношения за деньги, стать его любовницей, за услуги которой он будет платить. Он даже угрожал ей, говорил, что если она не будет с ним, то он арестует меня, её убьёт, а нашу дочь отправит в детский приют.

Насколько ненавидел Вислава я, ещё более ненавидела его Агнешка, но она его ещё и боялась. И ещё более от этого Вислав желал моей супруги и злился из-за неутолимого желания.

- Зачем другой дорогой? Мы уже рядом с домом, - ответил я Агнешке и, взяв Бенедикту покрепче за руку, пошёл прямо по тротуару в направлении нашего дома, на встречу раскачивающейся, от выпитого спиртного, фигуре пана Вислава.

Я натянул на своё лицо лёгкую улыбку, что бы успокоить Агнешку. Мне действительно не был страшен Вислав всей своей влиятельностью и это бесстрашие я хотел сейчас передать Агнешке. Втроём, мы приблизились к Виславу, стоявшему у открытых ворот своего дома, и мы хотели уже пройти мимо.

- С рождеством вас, Ковальские! – услышал я хриплый, пьяный голос Вислава.

Никто ему не ответил. Я почувствовал, как нарастало напряжение в Агнешке. Мы проходили мимо него. За нашей спиной раздался его смешок, его тихие шаги, следующие за нами и снова его голос.

- Пани Агнешка! Не желаете, ли зайти ко мне! Отметить рождество! Выпить со мной немного вина, а потом…

Снова раздался его смешок. Его шаги следовали за нами и постепенно ускорялись. Я спиной чувствовал, что он идёт прямо за мной и сверлит взглядом мою супругу. Агнешка невольно пошла быстрее. И вдруг шаги у меня за спиной стихли. Раздался, какой-то вздох и удар тяжелого о землю. Мы остановились и я обернулся.

Увидел я, как тело Вислава в неестественной позе лежит на тротуаре, голова его лежала у забора его дома, и на ней была рана, из которой струилась красная кровь, окрашивающая снег под ним. Он поскользнулся на льду и ударился головой об забор.

Дальнейшие мои поступки были совершенно естественны для меня, для медика. Я подбежал к нему и склонился над его телом. Я начал пытаться нащупать его пульс. Агнешке я велел увести Бенедикту в дом, и скорее позвать кого-то с каретой, что бы отвести Вислава в больницу и оказать ему должную профессиональную помощь. Но Агнешка мешкала, и стояла, прижимая к себе Бенедикту.

Из его дома выбежал супруга Вислава. Чёрт знает сколько лет этой старой мегере, носящей какое-то Богом забытое имя.

- Убили! Убили! Пана Вислава убили! Полиция! Я вызываю полицию! – кричала его жена.

Я не обращал на эти крики внимания. Я надеялся, что хотя бы полиция сможет помочь отвезти Вислава в больницу. И более того, я боялся, что пан Вислав действительно мёртв или близок к этому состоянию, потому что пульс его я не мог найти.

- Владек, она сейчас полицию вызовет…, - произнесла тихо и боязно Агнешка.

Именно, что боязно, со страхом, наверное, и мне в этот момент следовало почувствовать страх. Но я был уверен, что мне только скажут спасибо, за то, что я всеми силами старался спасти жизнь этому известному во всём городе судье, выполняя свой профессиональный долг, и что полиция на карете будет как раз, кстати, в этот момент. Потому что, судя по состоянию Вислава, он нуждался сейчас в срочной госпитализации.

Всего через несколько минут я услышал, как к обочине подъехала карета, запряжённая в две сильные лошади. На карете было написано слово «Полиция». Из кареты вышли двое молодых людей в форме и приближались ко мне. Жена пана Вислава выбежала уже из ворот дома и то же бежала ко мне. На всю эту сцену моя Агнешка смотрела каким-то испуганным взглядом, страх сковал её движения и мысли. А я всё пытался привести в чувство Вислава или хотя бы убедится в том, что он жив.

Вместе с женой Вислава ко мне приближался и её противный старческий голос, и крик, что пана Вислава убили.

- Убили! Убили! Вот он! Вот он убийца! – кричала его жена, и указывала пальцем на меня, - Это он! Он! Я знаю, мой муж постоянно ухлёстывал за его жёнушкой, которая всегда вертела перед ним хвостом, а он и приревновал и убил!

Он трясла своим пальцем возле моего лица, а потом и вовсе расплакалась, так что понять слов было уже невозможно. Я старался из-за всех сил не обращать внимания на все эти выкрики и обвинения от сумасшедшей женщины и занимался своим делом.

Однако, эти обвинения, как оказалось потом, весьма заинтересовали полицейских. Кода они подошли ко мне, я встал и торопливо сказал им:

- Скорее… Нам нужно отвести его в больницу… подгоните свою карету ближе к тротуару… Скорее же!

- Обязательно, уважаемый пан! Но этим, по-видимому, уже мёртвым телом займутся врачи, а вы следуйте с нами! – сказал один из полицейских, а другой схватил меня за локоть и куда-то потащил.

- Но позвольте, я - врач! И я настаиваю, что бы вы сейчас же отвезли пана Вислава в больницу. Ещё есть шанс спасти его! – запротестовал я и начал сопротивляться.

Но меня никто не слушал. И тогда и на меня нахлынул страх. А Агнешку к тому моменту, поглотил уже настоящий дикий ужас. Меня быстро уводили, и Агнешка, оставив Бенедикту одну, бросилась нам вдогонку.

- Куда? Куда вы уводите его? Он не убивал! Он хотел только помочь! Оставьте его! – кричала Агнешка, задыхаясь холодным воздухом, - Оставьте! Оставьте! Не имеете права! Влодек….

Её голос срывался на истеричный плач. На фоне её крика плакала вдалеке Бенедикта. Но я эти звуки слышал уже из полицейской кареты. Меня посадили в нее, и мы быстро уехали с места происшествия. Вероятно, Агнешка долго пыталась бежать по скользкой дороге за нашей каретой, потому что её голос затихал медленно. Голоса Бенедикты я уже не слышал.


Так я оказался в тюрьме. Не в той тюрьме, которую обычно представляет себе человек, когда слышит это слово, то есть сборище отпетых преступников и головорезов в одной тесной и маленькой комнате, жестокое общество со своей иерархией, которых периодически выводят на прогулку, как скот. Нет. Это было совсем по другому.

Это была тесная тёмная сырая и одиночная камера, с одним маленьким окном с решёткой, через которое проходило очень мало света. Настолько мало, что за восемь месяцев беспрерывного пребывания в этой камере я отвык от света солнца. Да, именно восемь месяцев! Восемь месяцев жестокого угнетающего и тесного заточения. Каждый день в течение этого времени дважды кто-то приносил мне еду, утром два куска хлеба и воду, и вечером один кусок хлеба и воду. Всё это какая-то смуглая рука просовывала через люк на двери.

Всё это время я не знал ничего о судьбе самых дорогих мне людей, об Агнешке и Бенедикте. Ни одной вести, ни одного свидания.

Справедливости ради, следует сказать, что меня никто там не пытал и не бил, никто не выбивал из меня признательных показаний, что это именно я убил Вислава, и что сделал я это специально и заранее всё продумал. Меня просто периодически ставили перед фактом. Делали это так. Под вечер первого дня заточения, ко мне зашёл какой-то мужчина и сказал, что меня обвинили в преднамеренном убийстве судьи, пана Вислава, и что его жена даёт против меня показания, что она, якобы своими глазами видела, как я его ударил. Он ушёл очень быстро, так, что я даже не успел ничего сказать и ответить. Ещё через неделю, ко мне снова пришёл этот человек и сказал, что я обвинён ещё в паре убийств каких-то крупных законотворцев, с которыми я даже и знаком не был. Так же быстро он ушёл, не выслушав ни одного моего оправдательного слова, и мольбы встретится со своей женой и дочерью. И ещё через три дня, снова явился он, и объявил мне, что я объявлен опасным рецидивистом и государственным врагом и по решению суда приговорён к смертной казни. Он снова поспешно удалился, не соблаговолив назвать мне даже дату казни.

В течение своего заключения я плохо питался. Мои зубы от такой пищи быстро испортились и часто болели, что заставляло меня долго мучится. Когда болели зубы, я не мог даже есть, и мне приходилось голодовать. Мои мышцы примерно через три месяца атрофировались, так как я не мог даже выпрямится в полный рост в этой камере, и мои движения были скованны сырыми стенами. Это затрудняло моё движение даже по такому узкому пространству.

Первое время я жил одной мыслью, что кто-нибудь, наконец, поймёт, что это всё глобальное недоразумение, и меня выпустят, и я увижу своих Агнешку и Бенедикту.

Так прошла весна, и уже заканчивалось лето, а я даже ни разу не увидел полноценного солнечного света. И концу восьмого месяца заточения, мои мысли, вдруг резко преобразись, и приняли более мрачный и тёмный оттенок. Теперь я жил мыслью, о том, что бы скорее бы пришли за мной и отвели меня на казнь, которую так убедительно пообещал тот человек восемь месяцев назад. С тех пор я не видел ни его, ни каких-то других людей, кроме той смуглой руки, которая дважды в день подносила мне хлеб. Я мечтал о смерти. Я прислушивался к каждому шагу за дверью камеры, в надежде, что это мой палач, но он не приходил.

Я задумывал суицид. Пытался не есть, но через четыре дня голода, увидев утром, на полу кусок хлеба, кидался на него, как голодный зверь, иногда наперегонки с крысами. Я бился головой о стены, причиняя себе дикую нестерпимую боль, но смерть не наступала, я только иногда терял сознание, но потом приходил в себя вновь, и ощущал в голове покрытой засохшей кровью и ссадинами невероятную боль. Не было ни жизни, ни смерти. Я сходил с ума.

В очередное тёмное утро своей заточённой жизни, после короткой и несытной трапезы я лежал на влажном полу своей камеры. Я думал, мечтал и вспоминал, как когда-то встретил Агнешку, мы познакомились в летнем кафе на берегу Дуная, прекрасным летним вечером. Вспомнил, как у нас родилась Бенедикта. И думал, что кто-то лишил меня всего этого, и этот кто-то сейчас, наверное, просыпается в своей тёплой и мягкой постели в объятиях своей милой жены и ожидает от неё завтрака. Я ударил кулаком стену, на который сразу остался кровавый отпечаток. Мой кулак был разбит вдребезги от частых приступов агрессии и отчаянья.

Я сел, облокотившись на стену, и взглянул на окно, моё жалкое подобие летнего солнца. Сквозь решётку окна залетела бабочка. У неё были чёрные крылья с двумя большими и двумя маленькими белыми кругами на них. Странно, что раньше ко мне не залетали такие бабочки, это единственное живое существо, которое я увидел за всё время ареста, кроме толстых чёрных крыс.

Бабочка покружила под невысоким потолком камеры, и потом села на стене. Я разглядывал её, издалека и поглощенный своими мечтами, вдруг заснул. А проснулся я очень быстро, и весьма не обычно. Проснулся я от тонкого игривого женского смеха.

Я торопливо открыл глаза, и от того, что я увидел, сердце моё бешено заколотилось. Я увидел девушку, молодую, с приятным лицом, со светлыми кудрявыми волосами. Она была ниже меня, поэтому ей несложно было стоять в моей камере во весь рост. На ней было одето какое-то короткое и полупрозрачное белое платье. Она увидела, что я проснулся и, хихикнув, убежала в другой угол камеры.

Я протёр глаза, и удивлённо уставился на неё. Я заметил, что у неё за спиной колыхается пара чёрных крыльев с белыми кругами. Признаюсь, что мой философский ум, уставший после долгих мыслительных процессов, часто награждал меня различными образами, но то, что я видел сейчас, это было более чем просто видение. Оно было реальное и настоящее и с ним хотелось говорить.

- Кто ты? – спросил я, не отрывая взгляда от неё, и пытаясь, приблизится к ней.

- Наказанье, - лукаво и со смехом тонким голос ответила она, и перелетела в другой угол камеры, - или милость! Выбирай!

Она снова хихикнула и повисла в воздухе, махая крыльями.

- И что же тебе нужно? – продолжал я спрашивать это создание, стоя рядом с ней на коленях.

- А хотя… Скорее я для тебя милость! – так же игриво и со смехом произнесла она, - Ты уже достаточно был наказан, и всё понял! Ведь ты же всё понял?

- Что? Что я должен был понять? – ответил я, - То, что во власти денег и гнилой коррупции вся моя жизнь? Это я понял!

- О! нет, нет, нет, нет! - быстро произнесла она и перелетела в противоположный угол камеры, - Не то! Ты ещё не всё понял! Ах да! Ведь ты ещё не всё знаешь! - и она звонко ладонью ударила себя по лбу, словно что вспомнила, - Как же я могла забыть! Та женщина, ну та, которая жена твоего судьи, которая всё клеветала на тебя, что ты убил её мужа, сегодня скоропостижно скончалась, от сердечного приступа Правда забавно? - и она, закинув назад голову, весело расхохоталась тонким и звонким смехом, - Ах да! Слушай дальше, это значит, что теперь никто не требует наказания убийцы судьи Вислава, и вообще её показания признаны не действительными, потому что она давала их в волнении и потом ни разу не смогла повторить. А те негодяи, что убили двух законотворцев, в убийстве которых тебя, то же обвинили прямо сейчас дают признательные показания в этом же здании! - она перелетела снова в другой угол камеры и опять посмеялась, - Понимаешь теперь?

Я обернулся вслед за ней, но увидел только ту бабочку, которая влетела недавно в мою камеру, перед тем, как я уснул. Бабочка взмыла к потолку и так же вылетела из камеры.

Обессиленный столь ярким и впечатляющим видением я упал плашмя на пол. Хоть я и сходил с ума в том заточении, но не настолько, что бы признать это за действительное и просто списал всё на галлюцинацию. Я уткнул лицо в сырой пол и заплакал от отчаянья, раздавленный своим горем и сумасшествием.


Так я провёл весь день. Я привык долгое время, находится в одной и той же позе, не смотря на то, что это доставляло мне массу не удобства и боли во всех костях. За дверью послышались шаги и громкий скрежет. Открылась дверь, и кто-то сильный поднял меня с пола и поволок из камеры. Я не мог передвигать ногами, и они просто волочились за мною. Меня вытащили на какую-то площадь. Солнце ещё только восходило, но уже обжигало своим светом мои непривыкшие глаза, я зажмурился, но перед этим успел заметить, что в центре площади стоит эшафот с деревянной виселицей.

Меня вели в центр, и взгромоздили на эшафот. Я стоял на нём, удерживаясь, рукой за вертикальную перекладину виселицы. Я снова открыл глаза и увидел свет. Настоящий солнечный свет и лёгкий утренний ветер приятно обдавал меня со всех сторон площади. И так снова захотелось жить! Но палач одевал мне петлю на шею, и у меня даже не было сил, что бы сопротивляться ему.

Я увидел, что из отдалённого угла площади на меня смотрят несколько полных мужчин в форме. Вероятно, это и есть те судьи, которые вынесли мне приговор, и государственные министры, пришедшие убедится в исполнении приговора.

Палач надел петлю мне на шею, и спустившись с эшафота, подал знак рукой, тем наблюдающим мужчинам, что всё готово, один из них кивнул ему в ответ. Я задрал голову к синему небу и подумал, что сейчас умру. Надо мной пролетела такая же бабочка, как в моей камере с чёрными крыльями с белыми кругами. И я взглянул снова на тех мужчин.

С удивлением я заметил, что кто-то в такой же форме бежит к ним и что-то кричит. Один из мужчин подал знак палачу, остановится. Кто-то подбежал к ним и начал что-то им рассказывать, рассказывал он эмоционально и сильно жестикулировал, но мне не было слышно, ни одного слова. А мужчины слушали его очень внимательно.

Прошло вечных три минуты, после которых один мужчина подал ещё один знак моему палачу, что это значило, я не понимал, но палач сделал удивлённое лицо и снова взобрался ко мне на эшафот, он снял с меня петлю. А я обессиленный от голода и ужаса с грохотом упал на эшафот.


Должно быть, вы понимаете, что я пишу эти строки, и соответственно казнь моя не состоялась. Уже вечером этого дня, я лежал в своей постели, а рядом со мной сидела Агнешка.

И я вам скажу более, друзья мои, я воспитал свою дочь и научил её тем истинам, которые понял после описанных событий. И теперь я ставлю последнюю точку, под радостный смех моих играющих рядом внуков и под пристальным и умным взором моей уже взрослой Бенедикты.


16.01.2011 г.

Г.С.




Похожие:

История Влодека Ковальского iconРабочая программа по предмету «всеобщая история. История древнего мира» (5 класс) пояснительная записка
Умк «Всеобщая история. История Древнего мира» Д. Д. Данилова, А. В. Кузнецова, С. С. Кузнецова, Е. В. Сизова, А. А. Николаева. –...
История Влодека Ковальского iconДокументи
1. /История языка/1.2 groups of GL, 1stCSH, Verner's Law.doc
2. /История...

История Влодека Ковальского iconРабочая программа по учебному предмету «История» предназначена для 8-х классов. Рабочая программа разработана на основе примерной образовательной программы по курсу Всеобщая история. История Нового времени, 1800-1913. История России, XIX век
О общего образования 2004 года по предмету «История», а также авторской программы курса новой истории XIX — начала XX в для учащихся...
История Влодека Ковальского iconРабочая программа по предмету «всеобщея история и история россии с древнейших времен до XVI века» (6 класс) пояснительная записка
Умк «Всеобщая История. Средние века» Д. Д. Данилов, Е. В. Сизова, А. В. Кузнецов, С. М. Давыдова. М.: Баллас, 2009г., «История России....
История Влодека Ковальского iconДокументи
1. /история образования/определения.docx
2. /история...

История Влодека Ковальского iconРабочая программа по учебному предмету «История» разработана на основе примерной образовательной программы по курсам «История России» иНовая история»
Рабочая программа по учебному предмету «История», 7 кл на 2013-2014 учебный год принята на заседании педагогического совета мбоу...
История Влодека Ковальского iconСью Монк Кид Тайная жизнь пчел
История четырнадцатилетней Лили Оуэнс, потерявшей в детстве мать, — это история об утратах и обретениях, о любви, вере и прощении,...
История Влодека Ковальского iconРабочая программа по учебному предмету «История» Уровень обучения базовый общее среднее образование (10-11 классы)
«История. История России и мира 10 -11 классы» под редакцией Н. В. Загладин, С. И. Козленко, Х. Т. Загладин. М.: «Русское слово»,...
История Влодека Ковальского iconДокументи
1. /ХОДАКОВСКИЙ - история искусства/1.Периодизация искусства Древнего Египта.doc
2....

История Влодека Ковальского iconЛеонид Сергеевич Васильев История Востока. Том 1 История Востока – 1
История Востока излагается с глубокой древности и до сегодняшнего дня в рамках единой авторской концепции. Смысл ее в том, что традиционный...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©cl.rushkolnik.ru 2000-2013
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы