Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета icon

Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета

НазваниеПечатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета
страница2/17
Дата конвертации09.12.2012
Размер3.43 Mb.
ТипРеферат
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

14

можно говорить о присущей ему склонности видеть все в мире непременно детерминированным. Как писал А. И. Герцен, «людям так свойственно доби­раться до причины всего, что делается около них, что они лучше любят выдумывать вздорную причи­ну, когда настоящей не знают, чем оставить ее в по­кое и не заниматься ею» (1958. С. 206). Это прояв­ляется как в утверждениях ребенка о том, что обла­ка делаются паровозами, ветер—деревьями, так и в заполнении взрослыми белых пятен в познании при­чинных отношений такими объяснительными кон­структами, как судьба, колдовство, космические влияния и т. п. Процессы отражения в условиях наличия упоря­доченных представлений об окружающей действитель­ности и своем месте в ней приобретают особенности человеческого сознания, представляющего собой выс­шую форму отражения (см. Шорохоза, 1961; Nuttin, 1955). Можно думать, что именно глобальная лока­лизация отражаемых явлений в «образе мира», обес­печивающая автоматизированную рефлексию челове­ком того, где, когда, что и зачем он отражает и де­лает, составляет конкретно-психологическую основу осознанного характера психического отражения у че­ловека. Осознавать—это значит отражать явление «прописанным» в главных системообразующих пара­метрах «образа мира» и иметь возможность в случае необходимости уточнить его более детальные свой­ства и связи. Описание и уточнение упомянутых и ряда других особенностей отражения в человеческой психике тре­буют обозначения процессов их формирования. От­метим наиболее важные в этом отношении поло­жения. Знания и умения, отложившиеся в языке и дру­гих формах общественно-исторического опыта, не могут быть переданы человеку непосредственно; для их присвоения он должен быть вовлечен в специаль­но направленную деятельность, определяемую други­ми людьми или овеществленными продуктами этого опыта и воспроизводящую такие способы преобразо­вания предметного мира (или его знаковых эквива­лентов), в результате которых выявляются новые и все более сложные его свойства. Именно деятель-

15

ность, вступающая в практический контакт с внеш­ ней действительностью, деятельностью других людей и ее продуктами, снимает своей формой и составом первую копию с различных образующих предметного мира, которая впоследствии в результате многократ­ ного проигрывания, сворачивания и перехода во внут­ ренний план становится основой для психического отражения этих образующих (см. Гальперин, 1959, 19666; Леонтьев, 1972, 1975; Ломов, 1981). Не вдаваясь здесь в детальное обсуждение идеи о деятельностном происхождении человеческой пси­хики, подчеркнем, что она вытекает из заложенной И. М. Сеченовым (1953) рефлекторной концепции психического (см. Веккер, 1974. Гл. 3; Ярошевский, 1981. Гл. 5), объясняющей субъективное отражение внутренним выполнением тех действий, которые сло­ жились в практической деятельности с отражаемыми предметами. Качественные отличия между дочелове- ческим и человеческим уровнями психического отра­ жения объясняются не различиями в принципиальном способе формирования этих уровней (поскольку в обоих случаях отражение является свернутым про­ дуктом сложившихся в практике форм активности), а различиями между формирующими эти уровни процессами — поведением животных, испытывающих внешний мир возможностями индивидуального орга­ низма, и деятельностью человека, испытывающего этот мир на основе опыта и средствами, накоплен­ ными многими поколениями людей. Ряд особенностей психики человека связан с тем, что при присвоении им нового опыта происходит по­ стоянное сокращение изначально развернутых про­ цессов деятельности во все более и более сжатые и автоматизирующиеся ее формы. Особенно важно, что наряду с исчезновением из деятельности многочис­ленных повторений, поисковых, пробных или уточ­няющих действий происходит постепенное сокраще­ние внешне-исполнительных ее элементов, и в итоге субъект получает возможность ее совершения исклю­чительно во внутреннем плане, мысленно. Этот ин­тимнейший в формировании психического и во мно­гих аспектах таинственный феномен «вращивания» содержания деятельности во внутренний план полу­чил название интериоризации: «Интериоризацией на-

16

зывают, как известно, переход, в результате которого внешние по своей форме процессы с внешними же, вещественными предметами преобразуются в процес­сы, протекающие в умственном плане, в плане созна­ния; при этом они подвергаются специфической трансформации—обобщаются, вербализуются, со­кращаются и, главное, становятся способными к дальнейшему развитию, которое переходит границы возможностей внешней деятельности» (Леонтьев, 1975. С. 95; см. также: Гальперин, 1966а). Именно сокращение и интериоризация изначаль­но развернутой деятельности создают возможность присвоения человеком практически неограниченного объема знаний. В более конкретном описании это обеспечивается тем, что нечто, требовавшее на пер­вых этапах овладения полной отдачи и продолжи-тельных усилий субъекта, впоследствии отражается легко и бегло в виде понятий, идей, умений, понима-ния и других форм человеческого отражения, кото-рым свойственна минимальная выраженность изна­чально-процессуального и максимальная—результа­тивно-содержательного моментов. В таком итоговом выражении новосформирован­ные элементы опыта могут сравниваться, обобщать­ся, всевозможно «испытываться» друг другом, т. е. использоваться в дальнейшей активности присвоения уже в качестве ее объекта или средства. Это создает возможность формирования более сложных, обоб­щенных и опосредствованных «единиц» опыта, кото­рые тоже переходят (после соответствующей отра­ботки и интериоризации) в результативную форму спонтанно понимаемых значений, принципов, идей, используемых в свою очередь для формирования обобщений еще более высокого уровня, и так далее. Своего рода накопителем для таких многоступенча­ тых переходов из развернутой в свернутую, из внеш­ ней во внутреннюю форму деятельности и является индивидуальный «образ мира», представляющий со­ бой конечный упорядоченный продукт присвоения человеком знаний об объективной действительности и себе. Как отмечалось выше, локализованность отра­ жаемых явлений в «образе мира» составляет один из главных признаков сознательного отражения дей-

17

ствительности. Данные о развитии способности осо­ знания в онтогенезе свидетельствуют о том, что из­ начально она тоже проходит стадию развернутого процесса, направляемого взрослым (или затем самим человеком) при помощи вопросов типа: «Что это значит?», «Зачем ты это говоришь?», «К чему это может привести?». Решение таких вопросов, способ­ ствующее рефлексии явлений во все более широком контексте отчета о происходящем, как и всякие дру­ гие действия при повторении в сходных условиях, сокращается и автоматизируется, и, став своего рода операцией узнавания явлений в системе «образа ми­ ра», обеспечивает возникновение феноменов созна­ тельного отражения. Таким образом, деятельностная интерпретация позволяет охарактеризовать сознание с конкретно-психологической стороны как свернутую форму когда-то освоенных действий по локализации отражаемых явлений в «образе мира», как навык идентификации этих явлений в упорядоченной систе­ме знаний. Спонтанность и мгновенность осознания хорошо знакомых явлений создают впечатление полной авто-матизированности этого процесса, его независимости от активности субъекта. Однако это не совсем так. Как известно, не все человеком отражается с одина­ково полной развернутостью содержания, характери­зующего воспринимаемое явление. Наиболее деталь­но и отчетливо отражается то, что оказывается в «фиксационной точке», «фокусе» психического обра­ за, что воспринимается в качестве «фигуры» на со­ ставляющем «периферию» сознания «фоне», иначе говоря, на что направлено внимание субъекта. Способность внимания улучшать качество отра­ жаемого содержания часто рассматривалась наибо­ лее существенной его чертой и выносилась в опреде­ления, характеризующие его как «состояние, которое сопровождает более ясное восприятие какого-нибудь психического содержания» (Вундт, 1912. С. 178), «обеспечивает нашему умственному труду лучшие ре­зультаты» (Титченер, б. г. С. 223). С. Л. Рубинштейн по этому поводу писал: «Внимание обычно феноме­нологически характеризуют избирательной направ­ленностью сознания на определенный предмет, кото-

18

рый при этом осознается с особенной ясностью и от­ четливостью» (1946. С. 442). Таким образом, хотя отражение многократно и разносторонне обыгранного и в результате этого прочно освоенного материала в значительной мере автоматизировано и не требует выраженных усилий субъекта, некоторую минимальную активность (в ви­ де направления внимания) он при этом должен об­ наружить. Естественно, что в тех случаях, когда степень ос­ военности знаний недостаточно высока, субъект для их актуализации должен приложить специальные усилия: выяснение того, что профессионалом отра­ жается сразу (например, возможность устранения не­поладок в технической системе), от начинающего мо-жет потребовать многих часов интенсивной умствен­ной работы. Вследствие разной степени освоенности опыт социального происхождения в индивидуальной психике представлен неоднородно и наряду со зна­ниями, актуализирующимися при направлении вни­мания на некоторое содержание автоматически, су­ществуют менее освоенные знания, извлекаемые в ре­зультате произвольных попыток субъекта нечто «вспомнить», проверить, тот ли перед ним случай, и т. п. Это значит, что содержание, реально отражае­мое в некоторый момент человеком, зависит не толь­ко от освоенного им опыта, касающегося данного со­держания, но и от специфики стоящей перед ним за­ дачи, которая определяет, какой именно аспект этого опыта будет им активно извлекаться и отражаться. Способность человека произвольно управлять про­ цессами отражения, актуализировать и просматри­ вать те аспекты «образа мира», которые необходимы с точки зрения стоящих перед ним задач, представ­ ляет собой важнейшую особенность социально раз­ витой психики, благодаря которой он получает воз­ можность полного отвлечения от реально восприни­ маемой ситуации и отражения любых необходимых элементов и составляющих присвоенного опыта. Про­ являясь во внутренней деятельности, способность произвольной регуляции существенно изменяет про­ текание «натуральных» психических процессов, со­ ставляя одну из самых характерных особенностей так называемых высших психических функций (Вы-

19

тотский, 1983а). Мышление как своего рода сводный продукт развития этих функций, как «интегратор ин­ теллекта» (Веккер, 1976) осуществляется при помо­ щи, в частности, высших (произвольных) форм вни­ мания, памяти, воображения и состоит в процессе произвольного поиска, актуализации и проигрывания во внутреннем плане опыта, необходимого для реше­ ния стоящих перед человеком задач (см. Брушлин- ский, 1970; Рубинштейн, 1958; Тихомиров, 1984 и др.). Возникновение способности к произвольной регу­ ляции связано с тем обстоятельством, что не только содержание, но и форма деятельности человека опре­ деляется ее социальным происхождением—тем, что она осуществляется либо под прямым или опосред­ ствованным (например, письменным текстом) руко­ водством других людей, либо в сотрудничестве с ни­ ми с неизбежным учетом их интересов и возможно­ стей, результатов их труда и т. п. Общение как одна из наиболее характерных форм активности человека пронизывает практически всякий род его деятельности, служа не только удов­ летворению соответствующей потребности, но и уни­ версальным средством-катализатором формирования психических новообразований (Бодалев, 1983; Ле- онтьев, 1974; Лисина, 1986; Ломов, 1979). Поэтому взрослый передает свой опыт ребенку не по типу одностороннего перекачивания через деятельность в его «образ мира» все новой информации, а скорее в режиме диалога с этим образом с постоянной эксте- риоризацией из него в деятельность уже усвоенных знаний и их использованием для формирования бо­ лее сложных новообразований. Понятно, что необходимые для этого системность и преемственность между отдельными актами фор­ мирующей деятельности, вся ее организация могут быть заданы только в общении с другими людьми, предлагающими ребенку на доступном ему языке и в определенном порядке нечто сделать, сопоставить, повторить, «подумать» и т. д. В результате взаимо­ связанность и системность приобретает и формирую­ щийся в деятельности «образ мира». Внешние, заложенные другими людьми способы организации деятельности постепенно осваиваются са-

26

мим человеком и, став в результате интериоризации внутренними средствами ее регуляции, наделяют новыми качествами формирующееся в ней психическое отражение. Особенно в этом отношении важны по­ следствия того разрыва между мотивацией и дей­ ствием, который образуется при выполнении деятель­ ности под руководством взрослого вследствие того, что действия направляются не возникающими в си- туации побуждениями, а взрослым, которому моти­ вация (сотрудничества с ним, игровая, познаватель­ ная) как бы передает эту функцию. Освоение навы­ ков, позволяющих действовать независимо от непо­ средственных побуждений, становится основой для способности человека произвольно регулировать внутреннюю и внешнюю деятельность. Об этом сви- детельствуют специальные исследования, показав­ шие, что способность к произвольной регуляции ак- тивности в онтогенезе формируется постепенно: сна­ чала как умение ребенка действовать, подчиняясь речевым командам взрослого, затем—выполняя соб­ ственные развернутые команды, и, наконец—соглас­ но свернутым распоряжениям самому себе на уровне внутренней речи'. Отметим, что формирование этой особенности психики человека тоже опосредствовано языком—имен­но речь служит универсальным средством, при по-мощи которого человек овладевает собственными психическими процессами и поведением. Вооружение человеческой психики «образом ми­ ра» и особенно способность к произвольной актуали­ зации отражаемого в нем содержания способствова­ ли видоизменению и развитию особого внутреннего структурного образования—субъекта. Это образова­ ние представляет собой онтологически трудноулови­ мую (см. Кон, 1978, 1981), но функционально отчет­ ливо проявляющуюся регулирующую инстанцию, ко­ торой в образе открываются, с одной стороны, моти­ вация в виде побуждений к целям, с другой—усло-

' «. Корни произвольного действия следует искать в тех формах общения ребенка со взрослым, в которых он сначала выполняет инструкцию взрослого, постепенно формируя способ­ность выполнять в дальнейшем и свои собственные речевые инструкции» (Лурия 1957. С. 3; см. также Запорожец, 1960. С. 266—338, Лурия, 1979. С. 116—134; Тихомиров, 1958).

21

вия достижения этих целей, в том числе собственные возможности действия, и самое общее назначена которой состоит в организации их достижения. Речь идет об инстанции, которая У. Джемсом называлась «Я» как «познающим элементом в личности» (1911 С. 164), 3. Фрейдом—«Я», или «это» (1924; Hart- mann, 1959). Развитие субъекта в условиях человеческой пси­ хики определяется прежде всего тем, что расширен­ ные возможности отражения крайне усложняют со­ став и характер одновременно действующих и часто взаимоисключающих побуждений. В результате субъ­ ект оказывается в ситуации хронического, так ска­ зать, выбора не только способа достижения целей, но и самих целей, а это значит, что он становится «хозяином» не только инструментальных психиче­ ских функций и аппарата решения задач, но частич­ но и мотивации, которая распадается на принятую им и непринятую, желательную или нет. Поле активности субъекта при наличии «образа мира»—не отдельная ситуация, а вся предстоящая жизнь, и подобно тому как дочеловеческий субъект пытается учесть все возможности конкретной ситуа­ ции для того, чтобы максимально экономным спосо­ бом обеспечить удовлетворение актуализировавшей­ ся потребности, так и человеческий субъект пытает­ ся сориентироваться в «ситуации» своей жизни, что­ бы выбрать такой ее способ, который удовлетворял бы, тоже оптимально, всю совокупность потребно­ стей. В данном аспекте личность человека является продуктом развития субъекта. В заключение этих вводных замечаний о специ­ фике социально развитой психики следует подчерк­ нуть, что в них речь шла только о познавательном отражении, к тому же только о наиболее общих его особенностях. Среди них можно отметить способ­ ность к расширенному отражению в контексте «об­ раза мира», в своем высшем проявлении обнаружи­ вающуюся в качестве феноменов осознавания, и возможность отражения любого содержания незави­ симо от конкретно воспринимаемой ситуации, при­ чем с произвольной регуляцией этого процесса субъ­ ектом. В последующем обсуждении мотивации чело­века при ссылках на специфику отражения им дей-

22

ствительности будут иметься в виду прежде всего эти особенности. В начале этого обсуждения ознако­мимся с основными феноменологическими проявле­ниями мотивации в человеческой жизни. Это должно способствовать конкретизации обсуждаемых вопро­сов и предварительному обозначению терминов.


^ РАЗНООБРАЗИЕ МОТИВАЦИОННЫХ ОТНОШЕНИЙ ЧЕЛОВЕКА

Существующие концепции мотивации различают­ся не только теоретическими и терминологическими установками, но и тем, что в них служит объектом исследования, поэтому в мнениях о том, что состав­ляет мотивационную сферу человека и что должна объяснять психология мотивации, желательного един­ства нет2. Правда, эти мнения обнаруживают также некоторую зону согласия и расходятся в основном бо­лее или менее расширенным пониманием этой сферы помимо центрального, общепризнаваемого феномена. Обычно и прежде всего к мотивации относят все то, что побуждает реально совершаемую активность: обобщенные и более конкретные жизненные цели, ра­ди которых человек учится, работает, воспитывает детей, увлекается путешествиями—словом, достиже­нию которых он посвящает свою жизнь3. Полагается, что все, совершаемое человеком — как различные ви­ды систематической деятельности, так и множество заранее не планируемых и зависящих от обстоя­тельств ежедневных действий — имеет свои мотива-ционные основания; когда он, скажем, по дороге останавливается, чтобы на что-то посмотреть, отве­тить на вопрос прохожего или привести в порядок

2 См. Москвичев, 1975; Хекхаузен, 1986; Якобсон, 1969; Arkes, Garske, 1982; Atkinson, Birch, 1978; Bindra, Stewart, 1966; Buck, 1976; Haber, 1966; Madsen, 1968, 1974; Reykowski, 1970; Vernon, 1969; Young, 1944, 1961; и др. 3 К. Обуховский, например, определяет мотив как «верба­лизацию цели и программы, дающую возможность данному ли­цу начать определенную деятельность» (1971. С. 19); X. Хек­хаузен предлагает «понимать мотив как желаемое целевое со-стояния в рамкаx отношения "индивид—среда"», а мотивацию как то, что «объясняет целенаправленность действия» (l986. Т. 1. С. 34).

одежду, эти ситуативные действия определяются лю­ бопытством, вежливостью, желанием выглядеть оп­ рятным и другими подобными мотивами. Потенциальная мотивация. Значительно реже ут­ верждается (напр., Асеев, 1971), что мотивационное значение имеет также обширный круг явлений, кото­ рые актуально деятельности не побуждают, но могут ее побуждать, т. е. представляют собой потенциаль­ ные мотивы (Ковалев, Дружинин, 1982). Отметим основные разновидности таких явлений, а также ар­ гументы в пользу отнесения их к мотивационным, поскольку наделение этим качеством явлений, не по­ буждающих к деятельности, может показаться спорным. Если человек не заготавливает себе на зиму топ­ ливо, это не значит, что ему не важно, в каких тем­ пературных условиях предстоит жить. Одна из ха­ рактерных особенностей социальной жизни состоит в том, что многие необходимые для человека условия и блага, например обогрев квартиры, обучение детей, правовая защита, создаются организацией общества и другими людьми при частичном его участии или вовсе без него (Миллер и др., 1964. Гл. 7). Очевид­ но, что было бы неверно отказать такого рода бла­ гам в мотивационном значении на том основании, что из-за общественного разделения труда сам человек их не создает, особенно если учесть, что в их отно­ шении он не совсем бездеятелен. Не принимая пря­ мого участия в их создании, он обычно следит за этим процессом и обнаруживает готовность при по­ явлении необходимости активно в него включиться: при болезни ребенка он садится с ним за школьные учебники, услышав о нарушении законности — присое­ диняется к требованиям ее восстановления и т. п. Не требовать активности человека может не толь­ ко то, что создается другими, но также и то, что уже создано им самим. Такие продукты его деятельности в прошлом, как профессиональные достижения, соб­ ственные качества, взрослые дети, составляют дру­ гой класс мотивационно значимых, но не вызываю­ щих выраженной внешней активности явлений. Жиз­ ненные цели, когда-то активно преследовавшиеся человеком, не могут, по всей видимости, терять мо­тивационное значение по той причине, что они стали

24

достигнутыми (или оказались лишь частично дости­жимыми) и получили результативное выражение. Во всяком случае такие экс-мотивы часто служат пред­метом интенсивных воспоминаний и внутренних от­ношений (гордости, недовольства), а при определен­ных условиях, как и другие потенциальные мотивы, могут стать актуальными: любое сделанное когда-то дело, например выращенная роща, может вновь по­требовать полной отдачи человека при угрозе ее уничтожения. Кроме обозначенных выше мотивационно значи­мых явлений, которых объединяет то, что в их до­стижении нет необходимости, отдельно можно выде­лить разновидность потенциальных мотивов, для достижения которых человек не имеет возможности. Причины такой невозможности достаточно разнооб­разны. Во-первых, в условиях общества жизнь людей регламентируется целой системой законов, традиций, писаных и неписаных правил, и то, чему человек был бы готов отдать свою энергию и время, с точки зрения этих правил может быть просто недопусти­мым. Во-вторых, сам человек может отказаться от самых заманчивых планов из-за отсутствия уверен­ности в том, что для их достижения у него окажется достаточно способностей, энергии, прилежности, здо­ровья и т. п. Наконец, в-третьих, одно из основных противоречий человеческой жизни состоит в том, что, обладая, как правило, большим числом разнообраз­ных увлечений и интересов, человек как субъект дея­тельности остается в единственном числе, поэтому посвящение себя некоторому делу часто автоматиче­ски исключает возможность занятия другими. В силу этого человек часто оказывается перед необходи­мостью выбора среди нескольких в принципе не от­вергаемых мотивов одного для активного достиже­ния и перевода остальных в ранг потенциальных. Какие причины—объективные или субъектив­ные—ни делали бы невозможным достижение по­тенциальных мотивов, с течением времени они могут исчезнуть или измениться, открывая перед человеком новые перспективы и заставляя решать вопрос: не следует ли направить деятельность на достижение мотивов, ставших возможными в связи с происшед­шими изменениями. Таким образом, потенциальной
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17



Похожие:

Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета iconJ130400qooo—017 20 g2
Печатается, по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета
Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета iconА. Р. Лурия потерянный и возвращенный мир
Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета
Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета iconН. К. Корсакова, Л. И. Московичюте. Клиническая нейропсихология
Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета
Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета iconВ. К. Вилюнас Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета
Психология эмоций. Тексты / Под ред. В. К. Вилюнаса, Ю. Б. Гиппенрейтер. — М.: Изд-во Моск ун-та, 1984. —288 с
Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета iconМедицинская психология
Печатается по постановлению редакционно-издательского совета Новосибирского государственного университета
Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета iconА. Н. Леонтьев философия психологии
Печатается по постановлению Редакционно-иэдатёльского совета Московского университета
Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета iconТекст взят с психологического сайта
Печатается по постановлению Редакционно-иэдательского совета Московского университета
Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета iconП. А. Сорокун
Печатается по решению кафедры психологии и редакционно-издательского совета пгпи им. С. М. Кирова
Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета iconСемья в психологической консультации
Печатается по решению Редакционно-издательского совета Академии педагогических наук СССР
Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета iconПечатается по рекомендации Редакционно-издательского совета Академии педагогических наук СССР
Л- 47 Избранные психологические произведения: в 2-х т. Т. П.—М.: Педагогика, 1983.—320 с., ил.— (Труды д чл и чл кор. Апн ссср)
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©cl.rushkolnik.ru 2000-2013
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы