Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета icon

Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета

НазваниеПечатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета
страница3/17
Дата конвертации09.12.2012
Размер3.43 Mb.
ТипРеферат
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

25

мотивацией определяются как бы резервные вариан­ ты жизни — то, будет ли и как будет она изменяться в случае появления перед человеком новых возмож­ ностей (например, сменить работу, место жительства, круг общенья и т. п.). В устоявшихся условиях жиз­ ни такая мотивация игрет важную роль в развитии грез и мечтаний, может влиять на художественные вкусы или творчество. Мотивация человека не исчерпываегся пристраст- ным отношением к кругу явлений, непосредственно касающихся его жизни, о которых в основном до сих пор шла речь. На основе сопереживания другим лю дям, понимания сложного комплекса причин, от ко торых зависит их жизнь, мотавационное значение приобретают обобщенные социальные ценности, си­ стема убеждений и нравственных норм, благодаря которым человека могут глубоко волновать события, происходящие, допустим, на другой стороне планегы и прямого отношения к его жизни не имеющие. Об­ ласть спорта предоставляет только наиболее яркие примеры сопереживания человека деятельности дру- гих людей как характерного вида его активности. Столь же страстно он может «болеть», интересуясь политическими событиями, развитием техники, охра­ ной природы—всем тем, о чем ежедневно сообщают газеты. Все сказанное выше позволяет, по-видимому, за­ ключить, что активно достигаемые человеком моти­ вы, связанные с профессиональной и общественной деятельностью, семьей, увлечениями досуга и т. п., составляют хотя и самую важную, однако небольшую часть мотивационно значимых для него предметов. Круг таких предметов практически не имеет преде­ лов, и почти все, что окружает его в природной и социальной среде, отражается им как нечто, что сле­ дует беречь, осуждать, изменять, поддерживать, раз­ вивать и т. п. Важно отметить, что такого рода от­ ношения не обязательно отчетливо осознаются, и че­ ловек, конечно, не думает, чго каждый забор, мимо которого он проходит, тоже для него значим. Однако такая значимость существует, и когда, скажем, он останавливается и пытается объяснить ребенку, по­чему забор, даже если очень хочегся, ломать нельзя, им осуществляется деятельность, мотивируемая, в

26

частности, этой значимостью и желанием сформиро­вать ее также у ребенка. Всеобщая мотивационная значимость отражае­мых явлений.

Столь широкая трактовка мотивации не является традиционной, требуя, по-видимому, по­яснений и уточнений. Рассмотрим эту проблему сна­чала с терминологической стороны. Как упоминалось, мотивами в психологической литературе обычно называются внутренние факторы, побуждающие реальную деятельность. Образования же, рассматривавшиеся выше в качестве мотивацион-ных, часто обсуждаются не под этим названием, а как ценности, интересы, отношения, смыслы, идеалы, установки, нормы, убеждения и др.4 Не может быть сомнений, что эти термины обозначают специфиче­ские явления и их аспекты. Но поскольку они также явно родственны и частично переходят друг в друга, уместно ставить вопрос: что общего между ними? Едва ли нуждается в доказательстве ответ, ут­верждающий, что все они обозначают разновидности неравнодушного, активного, пристрастно-оценочного отношения человека к различным аспектам окружаю­щей действительности. Источником же пристрастно­сти в отражении, как широко признается, являются потребности человека. Именно это оценочное отноше­ние потребностного происхождения, общее для раз­личных выделяемых в литературе пристрастных обра­зований, мы обсуждали выше под названием моти-вационного. Аргументы в пользу такого объединения (и, сле­довательно, единой интерпретации) всевозможных значимых, в том числе и оценочных, отношений выше уже упоминались: это—принципиальная и постоян­ная готовность оценочных отношений стать побуж­дающими (что позволяет называть их потенциальны­ми мотивами), а также тот факт, что, не побуждая внешней деятельности, они обычно служат влиятель­ной детерминантой таких форм внутренней дея­тельности, как воспоминания, мечты и т. п. Кстати, когда человек те же мечты излагает в дневнике или

4 См.: Анисимов, 1970, Асмолов, 1979; Бассин, 1973; Здра-БОМЫСЛОВ, 1986; Леонтьев, 1969; Мясищев, 1957; Непомнящая и Др., 1980; Сакварелидзе, 1985; Узнадзе, 1961; и др.

27

делится ими с близкими людьми, то эти проявления внутренней жизни имеют все признаки внешней дея­ тельности. Таким образом, потенциальные мотивы не только обнаруживают принципиальную готовность стать ак­ туальными, но оплошь и рядом становятся таковыми, побуждая человека чем-то в общении поделиться, с одним — согласиться, похвалить, другое — опротесто­ вать, высказать возмущение. В этом отношении весь­ ма показательным является специфический вид сим­ волической деятельности человека, служащей имен­ но экстериоризации его ценностей и идеалов. Речь идет, например, о различных формах чествования юбилейных дат, организованных и спонтанных демон­ страциях, ритуалах почитания символов, имеющих общепризнанное или индивидуальное значение, и т. п. Такого рода деятельность побуждается, как пра­ вило, не прагматической мотивацией, а пристрастно- оценочными отношениями, что, очевидно, свидетель­ ствует о необходимости их учета при анализе чело­ веческой мотивации. Тезис об исключительном разнообразии круга мо- тивационно значимых явлений нуждается в уточне­ нии еще с одной стороны—в свете факта взаимо­ связанности этих явлений и соответственно их зна­ чений для человека. Даже поверхностное ознакомление с феноменоло­ гией обнаруживает, что мотивационное значение мно­ гих предметов взаимообусловлено или соподчинено: материалы, инструменты, знания, помощь других людей нужны человеку не сами по себе, а для того, например, чтобы построить дом, который в свою оче­ редь нужен для того, чтобы в нем удобно жить, и т. п.5 Из такого рода фактов, демонстрирующих иерархическую соподчиненность мотивационных зна­чений, следует естественный вывод о необходимости различения, с одной стороны, абсолютно, независи-

5 «Если все известные ценности распределить по степени их значимости для человечества, его существования и прогрес­сивного развития, то получится классификация в виде своеоб­разной иерархии ценностей, подчиненной принципу субордина­ции, где каждая ценность по отношению к вышестоящей цен­ности играет роль средства, или условия, или вытекающего из нее следствия» (Анисимов, 1970. С. 22).

28

мо, «само по себе» значимых явлений, выступающих в качестве конечных целей деятельности, с другой— таких, которые имеют лишь временное, ситуативное, инструментальное значение и выступают в качестве средств, условий, промежуточных целей деятель­ности. Такое различение отчетливо проводится в концеп­ции А. Н. Леонтьева (1972, 1975), в которой мотива­ми называются только конечные цели деятельности, т. е. только такие результаты и предметы, которые имеют независимое мотивационное значение. То зна­чение, которое временно приобретают самые разно­образные обстоятельства, определяющие возможность достижения мотивов и выступающие, в частности, в качестве промежуточных целей, в данной концепции получило название смысла, а процесс, в результате которого мотивы как бы одалживают свое значение этим обстоятельствам,—процесса смыслообразова-ния. Таким образом, теория А. Н. Леонтьева содер­жит тезис о всеобщей мотивационной значимости яв­лений (поскольку трудно вообразить предмет, не представляющий для человека никакого смысла), бо­лее того, в ней этот тезис получает дальнейшее разви­тие, состоящее в предложении различать абсолютное значение (которое имеют мотивы) и многочисленные производные от него смыслы (см. Вилюнас, 1983). Однако существует ряд причин, вследствие кото­рых при попытке применить данное теоретически важное различение по отношению к реальным фак­там жизни возникают значительные затруднения. Отметим главные из них. Человек может беречь ког­да-то верно ему служившие вещи (инструменты, кни­ги) и не имея определенных планов их прагматиче­ского использования, его благодарность оказавшим помощь людям тоже обычно не исчезает, когда они перестают быть ему полезными. Одно из несомнен­ных отличий человека от животных состоит в том, что он способен усматривать не только сиюминутную инструментальную полезность всевозможных предме­тов, выступающих в качестве средств и промежуточ­ных целей реально совершаемой деятельности, но также и их потенциальную полезность, которая об­наружится если не сегодня, то завтра, если не для него лично, то для других людей. Этим обстоятель-

29

ством обусловлен тот факт, что весьма большой круг самых разнообразных предметов, генетически и функ­ционально являющихся средствами для удовлетворе­ния человеческих потребностей, имеет хотя и инстру­ментальное, производное, но вместе с тем устойчи­вое, постоянное мотивационное значение и часто по­буждает деятельность, не имея за собой «конечных» мотивов. Когда человек прилагает порой значитель­ные усилия, чтобы высвободить себе день — другой, он вовсе не обязательно должен знать, для чего это время впоследствии им будет использовано. Как уни­версальное условие удовлетворения большинства по­требностей, время обладает автономной ценностью— так же, как знания, социальный статус, деньги, ору­дия труда и многое другое, нужда в чем, генетиче­ски обусловленная другими потребностями, впослед­ствии становится «функционально автономной» (Allport, 1937. Ch. 7). В концепции А. Н. Леонтьева феномен приобрете­ния свойств и функций мотива отдельными промежу­точными средствами-целями получил название «сдви­га мотива на цель» (1972. С. 304). В теоретическом плане данный феномен расшифровать сравнительно просто: он означает, что в онтогенезе круг абсолют­но мотивационно значимых предметов расширяется, в частности, за счет того, что такое значение вслед­ствие «сдвигов» приобретают также наиболее важ­ные предметы-средства. Но практически определить границы такого круга очень трудно. Феноменологиче­ские данные (которые мы сейчас обсуждаем), отчет­ливо демонстрирующие, например, заинтересован­ность и активность человека в некоторой области, часто не раскрывают того, является ли эта заинтере­сованность инструментально-деловой, основанной на расчете, или истинной, связанной с абсолютными ценностями. Кстати, возможно и даже весьма харак­терно для человека сочетание того и другого: серь­езное увлечение творчеством или коллекционирова­нием не исключает одновременного преследования в этой деятельности прагматических целей. Непосред­ственное наблюдение часто не дает оснований судить о том, произошел ли некоторый возможный «сдвиг» или еще нет, не говоря уже о более существенных вопросах: как часто такие «сдвиги» происходят во-

30

обще, возможны ли многоступенчатые «сдвиги», если да, то какие существуют в этом отношении ограни­чения? 6 Такого рода факты и неясные вопросы сви­детельствуют о том, что различение отдельных видов мотивационного значения представляет собой доста­точно запутанную проблему, а не легко констатируе­мый феноменологический факт. Отметим, наконец, что ряд важнейших человече­ских мотивов вообще не имеет характера результа­тивной направленности, в связи с чем отвечающие им частные цели могут не обнаруживать инструмен­тальной соподчиненности и зависимости от конечных целей. Мы общаемся или наслаждаемся прекрасным не ради чего-то, а потому, что для нас эти моменты жизни — и предметы действий, и сами действия — представляют ценность сами по себе. Поэтому аб­сурдной кажется мысль о просьбе кому-то сделать это за нас, тогда как в случае мотивации, направ­ленной на результат, когда, скажем, нужно забить гвоздь или выполнить служебное поручение, обраще­ние за помощью кажется вполне возможным. Из-за отсутствия перспективной направленности и впечатления вплетенности мотивирующего момента в сам процесс деятельности обсуждаемая мотивация иногда называется функциональной. Однако в опре­деленном аспекте она является, можно сказать, даже более предметной, чем результативная мотивация. Действительно, что является предметом, скажем, астетической потребности? По-видимому, все, в чем человек усматривает элементы прекрасного или без­образного и что он в этом качестве готов восприни­мать. Но числа таким предметам нет, что объясняет необходимость самоличного участия человека в дея­тельности, открывающей красоту нескончаемого по­тока предметов и их аспектов (музыкальных фраз, поэтических образов и т. п.), каждый из которых, подчеркнем это еще раз, имеет самостоятельное, не выводимое из конечных целей мотивационное зна­чение. Собирательный характер предметного содержания

6 Проблема мотивационных «сдвигов» ниже будет рассмот­рена отдельно.

31

отдельных видов человеческой мотивации создает возможность его отражения на разных уровнях по­ нятийного обобщения (Murray, 1964). Поэтому в стремлении к непременному объяснению всего конеч­ ными причинами поведения (по аналогии с резуль­ тативной мотивацией) мы можем, конечно, сказать, что человек слушает музыку из-за любви к прекрас­ ному или возмущается чьим-то проступком из-за чув­ ства справедливости. Однако такие высказывания утверждают, по существу, одно и то же, только на разных уровнях обобщения, поскольку прекрасное и музыка, справедливость и конкретный поступок со­ относятся как общее и частное, а не как конечные цели и средства их достижения. Существование собирательных мотивов, находя­ щих конкретное воплощение в целом множестве пред­ метов 7, подтверждает оправданность тезиса о всеоб­ щей мотивационной значимости явлений. Достаточно, например, любить природу и уважительно относить­ ся к продуктам человеческого труда, т. е. иметь сре­ ди прочих всего два мотива, чтобы практически все, что окружает человека, было бы для него мотива- ционно значимым и побуждающим по мере возмож­ ности все это беречь. В целом данные о разнообразии мотивационных отношений человека требуют представления, соглас­ но которому мотивация открывается в психическом образе не в виде одного или нескольких побуждений, исходящих из конечных мотивов, а скорее в виде сложного поля со множеством взаимодействующих мотивационных отношений к отдельным отражаемым предметам (подобно тому, как это изображал К. Ле­вин, см. Анцыферова, 1960; Heider, 1960; Lewin, 1935, 1951). Конечно, составляющие этого поля не равны по значению, в нем обычно выделяются одна или не­сколько доминант, привлекающих основное внима­ ние субъекта, однако это не значит, что другие со­ставляющие не оказывают влияния на его актив­ность.

7 О существующей в литературе (хотя не всегда в явном виде) тенденции различения обобщенных и конкретно-ситуатив­ных мотивационных образований см. Патяева, 1983.

32

Так, человек может заметно изменить характер телефонного разговора или процесс еды при появле­нии рядом другого, даже незнакомого лица именно из-за изменения общего мотивационного фона актив­ности. Исследования показали, например, что чем больше людей сидят за столиком в столовой, тем ре­же и короче каждый из них оглядывается кругом, что, впрочем, во время совместной еды обнаружива­ют многие виды животных (Wirtz, Wawra, 1986). До­минирующие побуждения определяют общее направ­ление активности, ее же способ, конкретное содержа­ние порой весьма сложным образом корригируется мотивационным значением окружающих предметов. Практически постоянное влияние на способ действий человека оказывает, например, этическая мотивация (Божович, Конникова, 1975). Как можно видеть, ознакомление с феноменоло­гией мотивационных отношений человека подтвер­ждает и наглядно иллюстрирует положение С. Л. Ру­бинштейна, согласно которому «мотивационное зна­чение приобретает каждое отраженное человеком яв­ление... Поэтому мотивация заключена не только в чувствах и т. д., но и в каждом звене процесса отра­жения, поскольку оно всегда заключает в себе и по­будительный компонент» (1969. С. 369—370). Данное представление конкретизирует теоретический принцип единства интеллекта и аффекта (Выготский, 1982. С. 22; Рубинштейн, 1957. С. 264), утверждая, что на полюсе аффекта в виде пристрастного отношения ко всему отражаемому в психическом образе получает выражение мотивация. Многочисленность и разнооб­разие человеческих мотивационных отношений, а так­же достаточно очевидный факт, что их развитие не­возможно без понимания всего комплекса причин и отдаленных последствий происходящего, т. е. зави­сит от развития интеллекта, объясняет продолжи­тельность и сложность процесса их онтогенетического формирования. Рассмотрим, тоже с феноменологиче­ской стороны, какие условия и воздействия влияют на этот процесс.

^ ДЕТЕРМИНАНТЫ РАЗВИТИЯ МОТИВАЦИИ ЧЕЛОВЕКА

Среди тех отношений, в которые вступают люди в условиях общества, одними из наиболее характер­ных и важных являются воспитательные отношения, направленные на формирование новых мотивацион-ных ориентации. Без преувеличения можно сказать, что на протяжении всей жизни буквально с первых ее недель человек подвергается постоянному, тотально­му и хорошо организованному, хотя часто и противо­речивому давлению со стороны других людей и спе­циальных социальных институтов, преследующему цели воспитания и предписывающему принимать од­ни и отвергать другие ценности, нормы, идеалы и т. п. Изначально воспитательные воздействия исходят из ближайшего окружения: родители, сотрудники до­школьных учреждений, да и все взрослые, общаясь с ребенком, обычно не оставляют позиций воспитателя и используют все подходящие случаи для того, чтобы указать, каким он должен быть и что недостойно в жизни. Впоследствии по мере приобщения человека к культуре и вхождения в социальную жизнь источ­ники воспитательных воздействий становятся значи­тельно более разнообразными; наиболее прямо за формирование определенной мотивационной направ­ленности человека отвечают школа, средства массо­вой информации, искусство, общественные организа­ции, работа, правоохранительные органы; фактиче-ски от этой функции не освобожден ни один соци­альный институт или конкретный человек, который за неверное воспитание, например, вовлечение под­ростков в асоциальную деятельность, может понести даже уголовное наказание8. Неправильно было бы думать, что человек как объект тотальных воздействий по формированию пристрастных отношений остается пассивным сущест-

8 Влияние различных социальных институтов на развитие мотивации человека и конкретные способы этого влияния ана­лизируются в работах Б. Ф. Скиннера (Skinner, 1953, 1969, 1972). Деньги, например, этим автором рассматриваются как «генерализованный подкрепляющий фактор par excellence» (1953. Р. 79)

31

ром, безропотно впитывающим все, что содержится в созданной вокруг него воспитательной атмосфере. Первые проявления характерного для человека стремления отстаивать собственные ценности можно усмотреть уже в обидах ребенка, обвинениях в адрес матери «ты нехорошая», угрозах «не буду тебя лю­бить» и т. п. Эти сначала наивные и беспомощные попытки изменить воздействия и требования взрос­лого в подростковом возрасте могут принять форму уже систематического сопротивления, проявляющего­ся в виде негативизма, упрямства, «аффекта неадек­ватности», демонстративной самостоятельности, от-вержения принятых ранее ценностей (Драгунова, 1972; Краковский, 1970; Неймарк, 1965; Славина, 1966). Следует признать, что такие попытки воспи­тания воспитателей уже не являются безуспешными, так как, не сталкиваясь с кризисными явлениями подросткового возраста, взрослые, по-видимому, зна­чительно дольше оставались бы на удобной для себя авторитарной позиции и видели бы в ребенке только послушного преемника своих ценностей и идеалов. Отстояв некоторое право на самостоятельное, не задаваемое целиком извне мотивационное развитие, подросток с полной отдачей погружается в характер­ную для этого возраста деятельность интимно-лич­ностного общения со сверстниками (Гогичаишвили, 1974; Драгунова, 1967; Эльконин, 1971), которая по функциональному значению (см. Мудрик, 1986) мо­жет быть названа деятельностью коллективного са­мовоспитания. Ценности взрослых, литературные образцы, житейские нормы подвергаются в подростко­вых группах обсуждению, пересмотру и обыгрыва­нию, и те из них, которые такое испытание выдержи­вают, становятся «своими», активно отстаиваемыми и распространяемыми, ибо «...всякий стремится, на­сколько возможно, к тому, чтобы каждый любил то, что он сам любит, и ненавидел, что он ненавидит» (Спиноза, 1957. С. 481). Важно подчеркнуть, что уже в этом возрасте фор­мирование представлений о правах, чести, вкусах, до­стойных увлечениях происходит в условиях совмест­ного выяснения не только мнений, но и на этой поч­ве взаимных отношений с привлечением таких средств, как почитание, признание авторитетности

35

или осмеяние, игнорирование, презрение, вплоть до доводов физического порядка. Все это придает обще­нию подростков характер активного взаимовоспита­ния и обеспечивает согласованное развитие их моти-вационных отношений. Отношения взаимовоспитания между представите­лями одного и того же поколения, устанавливающие­ся в подростковом возрасте и проявляющиеся в одобрении и поддержке людей, мотивационные отно­шения которых человек разделяет, и осуждении невер­ных, с его точки зрения, ценностей и принципов, со­храняются на протяжении всей жизни. Конечно, дви­жущие силы, форма, значение таких отношений по­степенно меняются. По мере становления взрослым человек избавляется от юношеского максимализма, учится понимать и уважать взгляды других людей, привыкает выражать свое отношение к ним в обще­ственно принятых формах. С другой стороны, по ме­ре осознания и уточнения своих политических, нрав­ственных, культурных ориентации у человека форми­руются принципиальные отношения к определенным типам людей или социальным группам, выражая ко­торые он может не находить нужной излишнюю сдер­жанность. Короче, мотивационные воздействия на других людей постепенно теряют характер импульсив­ного сиюминутного настроения и все чаще обнаружи­ваются, особенно в официальной жизни, как проду­манные, нравственно выверенные, согласованные с действиями других людей или совместные поступки. В реальных человеческих взаимоотношениях та­кого рода поступки выходят за пределы традицион­ной практики воспитания, для которой формирование новых мотивационных отношений является специаль­но преследуемой целью, подчиняясь значительно бо­лее широкому кругу решаемых человеком задач. Од­на из характерных особенностей социальной жизни состоит в том, что многие из таких задач не могут быть решены только собственными усилиями челове­ка или формальным применением административной власти, которой он наделен. Продвижение некоторой идеи или дела часто зависит от умения увлечь, «за­разить» ими других людей, обесценить в их глазах альтернативные идеи. В психологических терминах это означает изменение их мотивационных отношений.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17



Похожие:

Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета iconJ130400qooo—017 20 g2
Печатается, по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета
Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета iconА. Р. Лурия потерянный и возвращенный мир
Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета
Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета iconН. К. Корсакова, Л. И. Московичюте. Клиническая нейропсихология
Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета
Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета iconВ. К. Вилюнас Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета
Психология эмоций. Тексты / Под ред. В. К. Вилюнаса, Ю. Б. Гиппенрейтер. — М.: Изд-во Моск ун-та, 1984. —288 с
Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета iconМедицинская психология
Печатается по постановлению редакционно-издательского совета Новосибирского государственного университета
Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета iconА. Н. Леонтьев философия психологии
Печатается по постановлению Редакционно-иэдатёльского совета Московского университета
Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета iconТекст взят с психологического сайта
Печатается по постановлению Редакционно-иэдательского совета Московского университета
Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета iconП. А. Сорокун
Печатается по решению кафедры психологии и редакционно-издательского совета пгпи им. С. М. Кирова
Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета iconСемья в психологической консультации
Печатается по решению Редакционно-издательского совета Академии педагогических наук СССР
Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Московского университета iconПечатается по рекомендации Редакционно-издательского совета Академии педагогических наук СССР
Л- 47 Избранные психологические произведения: в 2-х т. Т. П.—М.: Педагогика, 1983.—320 с., ил.— (Труды д чл и чл кор. Апн ссср)
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©cl.rushkolnik.ru 2000-2013
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы