Елена Владимировна Чиркова Анатомия финансового пузыря icon

Елена Владимировна Чиркова Анатомия финансового пузыря



НазваниеЕлена Владимировна Чиркова Анатомия финансового пузыря
страница19/26
Дата конвертации10.01.2013
Размер5.63 Mb.
ТипКнига
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   26
^

ГЛАВА 15. ТРУДНОСТИ ПЕРЕХОДНОГО ПЕРИОДА




У ИСТОКОВ ФОНДОВОГО РЫНКА КУВЕЙТА



Мы много говорили о том, что предпосылкой успешного надувания пузыря является новизна объекта спекуляции. Но бывает и по-другому, объект спекуляции стар как мир, а нов – сам спекулянт, ему спекуляция в новинку. Такое случается там, где резко меняется общественный строй. Например, схемы МММ расплодились на всем постсоветском пространстве. И это не случайно: «непуганые» граждане с советским прошлым охотнее верили, что в мышеловке бывает бесплатный сыр, чем западные люди, имеющие опыт жизни в рыночной экономике.

Еще один пример подобного рода связан с созданием фондовой биржи в Кувейте в 1982 году. Многие из нас бывали в Дубае и Катаре, и мы видим, что это современные города, ближневосточные «нью-йорки», конкурирующие между собой и борющиеся за статус мировых финансовых центров. Однако буквально 5 0–6 0 лет назад территория Аравийского полуострова представляла собой девственную пустыню, а население в основном вело кочевой образ жизни. И мало кто знает, что произошло во время скачка из первобытности в современный мир. Об этом я сейчас и расскажу136.

Но сначала – коротко о финансовой истории Кувейта. До 1950-х годов в стране действовал только один банк – принадлежавший иностранным акционерам British Bank for the Middle East. В 1952 году был создан Кувейтский национальный банк. Он стал первой публичной компанией в стране. Второй публичной компанией, как ни странно, стала Кувейтская Национальная кинематографическая компания, созданная в 1954 году, а третьей – Кувейтская танкерная компания, организованная в 1957 году. Размещения их акций прошли с колоссальными переподписками, и акции активно торговались. В начале 1960–1962 годов было создано еще 13 публичных компаний, средняя доля участия государства в которых составляла около 40%. В основном это были банки и страховые компании, а также промышленные (нефтехимия) и транспортные компании. Рынок акций в этот период был волатильным: то они резко росли, то инвесторы, не дождавшись обещанных дивидендов, начинали массово продавать. В 1963–1968 годах де-факто действовал запрет на создание новых публичных компаний, и таковых возникло всего восемь со средней долей участия государства 60%.

До 1973 года рынок акций был весьма активным. Местное законодательство разрешало продавать акции, которые продавец сам еще не полностью оплатил, то есть фьючерсную торговлю. В 1973 году был достигнут пик оборота на фондовом рынке, в 1974-м он сократился в три раза. Регулирующие органы связывали стагнацию с торговлей фьючерсами, поэтому в декабре 1974 года ее запретили. До 1979 года снова действовал запрет на формирование новых компаний, за три года после его отмены было создано всего три новые компании. Мода на IPO ушла в другие страны Персидского залива.

А тем временем в 1973 году начался резкий рост мировых цен на нефть, в 1974–1975 годах цены были еще выше. К 1976 году в Кувейте скопилось беспрецедентное количество денег, что было вызванно как ростом нефтяных доходов страны, так и репатриацией капитала на внутренний рынок из-за падения мировых процентных ставок. Часть инвестировалась в реальный сектор, часть – в спекуляцию акциями уже существующих компаний. С 1976-го по 1981 год фондовый рынок плавно, но практически постоянно рос. Капитализация составила примерно 1,5 млрд кувейтских динаров на конец 1975 года и 9 млрд динаров на конец 1981-го. В 1976 году в Кувейте создается вторая биржа – Gulf Stock Exchange. Местом был выбран Сук-Аль-Джат – рынок, на котором раньше торговали кормом для скота. Некоторые спекулянты имеют отдельные офисы, но трейдеры сидят и прямо в лавках, торгующих молочными продуктами, тканями, женской одеждой, обувью, арабской парфюмерией, и в аптечных лавках.

На Gulf Stock Exchange размещаются акции компаний стран Персидского залива и котируются акции кувейтских компаний, которые не удовлетворяют критериям основной биржи. Перетеканию туда кувейтских компаний способствовало ужесточение регулирования основной биржи и котируемых на ней компаний в 1976–1977 годах. В частности, в эти годы стали жестко регулировать сделки с отложенным платежом (а покупки с кредитным плечом попросту не существовало, брокеры такую услугу не предоставляли), запретили создание новых публичных компаний, а на старые наложили ограничения по увеличению капитала. Но кувейтское законодательство не распространялось на Gulf Stock Exchange и котирующиеся там компании. Обращение акций стран Персидского залива на этой бирже было нелегальным, а саму Gulf Stock Exchange называли нелегальным рынком IPO. Никогда бы не подумала, что нелегальный рынок – это не только наркотики, оружие, контрафакт, подделки, но и акции!

Правительство страны знало о существовании этого рынка и закрывало на это глаза, инвесторы же сочли, что молчание – знак согласия. Полагались и на то, что в иностранные компании был инвестирован кувейтский капитал в больших количествах, то есть прекращение котирования ударит по самим кувейтцам, и этого не допустят. Действительно, когда в 1976 и 1977 годах фондовый рынок просел, государство начало скупать акции, чтобы поддержать цены. Возможно, по этой причине инвестиции в фондовый рынок казались молодым спекулянтам беспроигрышными: если рынок вырастет, то мы заработаем, а если упадет, то нас спасут. В результате на рынок пошли значительные суммы.

С 1978 года спекулятивная активность переместилась в Сук-АльМанах. Писатели и журналисты в попытках нагнетать сенсационность вокруг событий в Кувейте не преминут добавить: «где некогда торговали верблюдами» (см., например, книгу Джона Трейна (John Train)), на самом же деле на этом месте находилось здание Кувейтской международной инвестиционной корпорации, первый этаж которой был сдан под брокерские офисы. Кстати, рынок сместился именно потому, что Сук-Аль-Джат для торговли акциями был неприспособлен. Так возник еще один, параллельный рынок акций. 1979–1981 годы были относительно спокойными: объемы торгов в денежном и натуральном выражении даже несколько снизились по сравнению с активным 1978 годом.

С этим страна подошла к 1982 году – пику пузыря. В 1980-е годы молодые образованные кувейтцы, особенно те, кто учился на Западе, раскусили прелести игры на фондовом рынке. Богатые кувейтцы съезжались в Сук-Аль-Манах после ужина и занимались спекуляциями до часу ночи. Еще одним преимуществом Сук-Аль-Манах было то, что на нем можно было покупать и продавать сколь угодно мелкие лоты, хоть одну акцию, тогда как на официальной бирже можно было торговать только крупными пакетами. Поддержанию игры способствовало и то, что на этой «нерегулируемой бирже» за покупки можно было расплачиваться чеками и даже датировать их будущим числом. Опыта банкротств в стране не было, и в обществе существовало доверие к обязательствам сторон – немыслимо было представить, чтобы денег на счете не оказалось и в обналичивании чека было отказано. На Сук-Аль-Манах некоторые акции начали расти – на 10, 20 и даже 50% в месяц, спекулянты рванули покупать, они расплачивались чеками с датами в будущем и покупали бумаги, не имея денег. Но все думали, что когда дата платежа подойдет, они смогут продать акции, получить наличные, внести их в банк и чек будет погашен. В качестве компенсации получателю чека за то, что он получит деньги с отсрочкой, покупатели акций соглашались указывать в чеках суммы, превышающие текущую рыночную цену покупаемых акций. Они надеялись остаться с прибылью, поскольку рассчитывали на еще больший рост цен. Сложилась и торговля чеками с будущими датами – это похоже на учет векселей. Кстати, учетом чеков занимались и вполне серьезные иностранные банки, которые хотели проникнуть на кувейтский финансовый рынок. Но вы только подумайте, что произойдет, если в эту игру играют все. Как мы уже знаем из эпизодов о тюльпанах и флоридском буме, отсутствие финансовых ограничений на состоятельность покупателя может привести к непредсказуемому росту цен. Так случилось в Кувейте. Возникли даже инвестиционные компании, которые были созданы с целью инвестиций в акции, «котировавшиеся» на Сук-Аль-Манах, и компании, инвестирующие в эти компании (по типу фонда фондов). Фонды и фонды фондов котировались с премией к цене их активов, как и в 1929 году в США.

Большинство «котируемых» на Сук-Аль-Манах компаний были из Бахрейна или ОАЭ, то есть не подлежали регулированию в Кувейте. Только половина публиковала годовые отчеты. Возник и рынок IPO: за чеки, датированные задним числом, размещались новые венчуры. Чеки потом обналичивались с дисконтом через банк. Деньги вкладывались в спекуляцию акциями, а не в реальное дело. Часть компаний и создавалась с исключительной целью спекуляции акциями, а не реальным бизнесом, что аналогично массовому созданию фондов в конце 1920-х годов в США и 1980-х годов в Японии и является признаком пузыря. Разместилось некоторое количество компаний, занимавшихся недвижимостью, из эмирата Шарья. Там незадолго до описываемых событий случился бум недвижимости, которому пришел конец из-за коллапса двух кредитовавших недвижимость банков. Кувейтская мания позволила избавиться от пустовавших объектов недвижимости через упаковку их во владеющие компании и размещение их акций. Для этих целей один отель даже переделали… в больницу. Переподписка на акции Gulf Medical составила 2600 раз, а в первый день торгов акции выросли в цене на 800%. Занимались этим размещением не какие-нибудь аферисты, а вполне серьезный банк – National Bank of Sharjah.

Акциями в Кувейте могли торговать только граждане страны, поэтому палестинцы, египтяне и пакистанцы торговали через номинальных держателей с кувейтским гражданством, то есть юридически никак не были защищены.

В начале 1981 года некоторые акции росли на 100% в месяц и больше, некоторые в 1980–1981 годах выросли в цене в 10 раз, Gulf Company for Industrial Development – в 15. Капитализация всего рынка увеличилась с 5 до 100 млрд долларов.

На рынке обращались чеки, датируемые будущим, на миллиардные суммы. Некто Джассим аль-Мутава выписал чеков на 14 млрд долларов. Иностранцам, считавшим это безумием, говорили: «Вы думаете о рынке в своих понятиях. Но здесь ситуация иная. Наше государство не позволит рынку обвалиться. Зачем связывать свои деньги в западных акциях, на которых не сделаешь больше 30% в год?

В результате в 1982 году объем сделок с акциями составил 300 млн штук, или 6 млрд долларов, а пиковая капитализация кувейтского рынка, включая официальную и неофициальную части, стала третьей в мире – после США и Японии! В отдельные дни объем торгов превышал объемы Лондонской биржи.

Но кредитный пузырь должен был лопнуть. Поводом послужило падение цен на нефть. Доходы Кувейта от продажи нефти в 1982-м составили только четверть от уровня 1980 года. Затем вновь назначенный министр финансов Абделатиф аль-Хамад заявил, что он не намеревается поддерживать фондовый рынок. Наконец, 20 августа 1982 года некий забеспокоившийся держатель чеков, выписанных Джассимом аль-Мутава, представил их в банк, чтобы обналичить, до даты, написанной на чеке. Это было не принято (согласно обычаям), но вполне легально по местным законам. Денег на счете, разумеется, не оказалось. Пузырь лопнул, акции Gulf Medical, например, упали на 98%. В сентябре министерство финансов обязало всех держателей предъявить чеки к погашению. В совокупности чеки на 94 млрд динаров представили 6000 человек. Эта сумма превышала золотовалютные резервы страны. Среди предъявивших чеки оказались министр торговли, который должен был по должности регулировать эту биржу, члены парламента и правящей семьи. Поскольку в основном спекулянты все же принадлежали не к правящей семье, а к другому клану, состоятельных должников обязали частично платить, что привело к многочисленным банкротствам, исчисляемым сотнями. Правящая элита использовала этот эпизод для укрепления своего могущества и ослабления экономической мощи других кланов. В конце 1983 года был принят и альтернативный план – разрешалось вернуть неоплаченные акции кредиторам; однако он был принят с опозданием, поскольку некоторые к этому времени уже рассчитались по долгам. Из должников же к банкротству через суд были привлечены далеко не все. По оценкам, 50–100 спекулянтов избежали ответственности.

Совокупная потеря капитализации составила 92 млрд долларов [Darwiche 1986, р. хi]. Экономика стагнировала, ведь цены на нефть в этот период были как раз очень низкими. Через два года закрыли и саму параллельную биржу. Кризис пережил один банк, да и то с помощью государства.

* * *


В заключение данной истории я хотела бы сказать о том, что фондовый рынок Кувейта – один из самых ярких примеров финансового пузыря во второй половине XX века, но в тот или иной период времени пузыри надувались почти на всех развивающихся рынках акций. Про другие рынки я подробно рассказывать не буду. Проиллюстрирую их только двумя таблицами. Цифры говорят сами за себя.

emp1

Максимальный рост индекса фондового рынка за год на развитых и развивающихся рынках в 1970–1990-х годах





Источник: [Shiller 2005, р. 133].

emp1

^

МММ НА ПОСТСОВЕТСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ



В этой главе мы поговорим о хорошо знакомом нашему читателю явлении – схемах типа МММ, которые как грибы после дождя стали возникать на постсоветском пространстве после распада Советского Союза. Создание пирамид помимо России было зафиксировано в таких странах, как Албания, Румыния, Словакия, Болгария, Чехия и Югославия. Для нас особенно интересны эпизоды в Албании и Румынии, так как в этих странах, так же как и в России, пирамидальные схемы, или схемы Понци, не были законодательно запрещены вплоть до краха самых крупных пирамид.

Строго говоря, явно мошеннические схемы не являются предметом данной книги. Однако мы все же расскажем об албанских и румынских «МММ»; нас они интересуют c точки зрения ответа на вопрос: откуда возникла вера в эти схемы и что двигало людьми, которые были в них вовлечены? С психологической точки зрения участие в таких схемах очень похоже на активное инвестирование во время финансовых пузырей, и этим нам схемы типа МММ и интересны. Еще любопытно посмотреть, как такие схемы маркетировались, ведь подобные приемы используются для раздувания курса любых активов.

Румыния



Тому, что румынский эпизод хорошо задокументирован, мы обязаны Катрин Вердери (Katherine Verderi), американскому социологу румынского происхождения. Получилось так, что она отправилась в Румынию на год для ведения научно-исследовательской деятельности как раз в сентябре 1993 года, когда игра в «МММ» в этой стране была в самом разгаре. Вердери стала наблюдать за событиями и написала впоследствии потрясающую статью об увиденном – блестящую с точки зрения фактологии и умную и тонкую с точки зрения анализа психологии и мотивации участников процесса137 [Verdery 1995].

В Румынии схемы Понци начали возникать весной 1992 года. Самая известная из них называлась Caritas. Ее организовал в небольшом городке Клуже в Трансильвании человек по имени Иоан Стоика. Стоика обещал увеличить вверенные ему деньги в восемь раз за три месяца (нужно учитывать, что инфляция составляла «только» 250–300% в год).

По различным оценкам, в игру вовлеклись от 35 до 50% румынских семей. Всего было открыто не меньше 2 млн счетов, общая сумма депозитов Caritas оценивается в 1– 5 млрд долларов, что вполне сопоставимо с размерами валового национального продукта Румынии. На счета в Caritas было положено примерно треть всех банкнот, находившихся в обращении. Городок Клуж вышел на пятое место в Европе по количеству автомобилей на душу населения. (В Клуже было самое большое количество выигравших от схемы, потому что его жители оказались вверху пирамиды, то есть инвестировали первыми.) Молва уверяла, что в Клуже богаты даже бродяги: в день они зарабатывают в шесть раз больше простого рабочего.

Людской поток в этот город из других регионов страны стал настолько активным, что турагентства организовывали специальные автобусные туры, а румынские железные дороги увеличили количество поездов в Трансильванию. Один из поездов был фирменным и назывался «Поезд Caritas». К лету 1993 года участие в Caritas стало массовым феноменом. По телевизору показывали людей, идущих по улице с сумками, набитыми крупными купюрами. Некоторые продали свои дома и квартиры и положили деньги в Caritas с надеждой заработать и затем выкупить свои дома обратно, а избыток денег потратить на организацию собственного дела.

Как вы помните на примерах «Компании Южных морей» и «Системы “Миссисипи”», подобная экономическая эйфория, охватывающая все общество, ведет к искажению устоявшихся социальных пропорций (типа «вчерашний кучер сегодня нанимает кучера себе»). Так было и в Румынии. Катрин Вердери рассказывали истории о том, что жители Клужа не могли найти ни нянь для детей, ни домработниц, ни строительных рабочих, ни сиделок для престарелых, поскольку никто не хотел работать. Зачем работать, если можно сидеть дома и наблюдать, как твои деньги растут у тебя на глазах астрономическими темпами? Одни знакомые Вердери в Бухаресте вынуждены были переправить из Клужа в столицу больную маму, потому что в ее родном городе сиделки отсутствовали как класс.

Организатор схемы считался в народе человеком, стремящимся помочь румынам решить их проблемы. Стоика все сделал для создания такого образа. Во-первых, он удачно подобрал имя для своей схемы, и не только с точки зрения значения слова (в переводе с румынского Caritas – это благотворительность, милосердная любовь, милосердие, бескорыстная помощь, милостыня). Но Caritas – это еще и название известной католической благотворительной организации. На выходе из операционного зала своей конторы Стоика поставил урны, в которые можно было опускать деньги, предназначенные для благотворительности. Надписи на урнах гласили: «Для бедных», «Для бездомных», «На ремонт дорог». Газеты периодически печатали сообщения о том, сколько денег Стоика потратил на благотворительность, и суммы эти были внушительными. Люди верили, что целью Стоики является помощь людям, а если его проект не удастся, то он этого просто «не переживет». Стоику сравнивали с известным меценатом венгерского происхождения Джорджем Соросом, который после распада Советского блока выделял большие деньги на культуру и демократизацию в Восточной Европе.

Фольклор, возникший вокруг Caritas, пестрил историями о благородстве и честности Стоики. Одна история гласит: как-то в офис пришел старик с намерением увидеть господина Caritas. Он принес депозит 2000 леев, и сказал, что хочет скопить на похороны. Ему навстречу вышел сам Стоика, открыл кассу и тотчас же выдал 20 тыс. леев. Человек, который рассказывал эту историю Вердери, заключил: «Не знаю почему, но я в это верю. Он не может взять деньги и убежать»; а другой участник разговора добавил: «Я слышал, что он хороший человек, у которого была тяжелая жизнь, он здесь не для того, чтобы заработать денег для себя, а для того, чтобы получить удовлетворение, делая богатыми других, он очень религиозен, много жертвует церкви, и у него мораль святого».

Для подпитки веры использовались все средства: мэр Клужа, поддерживавший схему, предоставил Стоике помещение под офис прямо в мэрии. И некоторые искренне думали, что это честная схема, именно по этой причине: иначе офис Стоики не мог бы располагаться в таком месте. Кстати, Стоика понимал, что для поддержания схемы он должен был открывать все новые и новые отделения, но это было делом нетривиальным. Нужно было, чтобы в новых местах в схему тоже верили, а Клуж был единственным городом, где Caritas пользовалась поддержкой местных властей. Партия, которая поддерживала Caritas, была пронародной, что тоже в какой-то мере способствовало созданию доверия у широких масс.

Первые признаки неустойчивости системы начали появляться осенью 1993 года. Некоторые западные газеты напечатали (а румынские – перепечатали) статьи о Caritas, где утверждали, что ее падение – это лишь вопрос времени. В конце сентября с критикой схемы выступил президент Румынии Йон Илиеску, заявивший на пресс-конференции, что Caritas непременно развалится и любой школьник понимает, что рост темпом в 8 раз за три месяца не может продолжаться долго. Пошли и слухи о том, что парламент собирается принять закон, запрещающий финансовые пирамиды. Первый раз Стоика не смог вернуть деньги вкладчикам 5 октября. А уже через два дня государственное телевидение заявило о том, что у него «политические проблемы». Формат этой программы был заявлен как интервью со Стоикой, но ведущий его активно критиковал, а отвечать гостю студии практически не дал.

Однако операции возобновились, а двухдневный перерыв в выплатах был объяснен «компьютерным сбоем». Но выплаты в полном объеме продолжались недолго. Через какое-то время вкладчикам стали возвращать только половину положенного. Но Стоика все еще поддерживал иллюзию бурной деятельности. В сентябре он с помпой открыл в Клуже супермаркет. На церемонию открытия были приглашены префект и мэр города, а также лидер одной из ведущих румынских политических партий. Стоика продолжал открывать и новые офисы Caritas в разных городах страны, якобы для того, чтобы облегчить внесение денег тем, кто вынужден был ехать в Клуж издалека.

Для тех, кто вложил деньги после 5 июля 1993 года, удлинили сроки вкладов. Выплаты были перенесены с ноября на декабрь.

В новом телевизионном интервью в начале февраля 1994 года Стоика говорил о том, что Caritas не умерла, что она реорганизуется. Вскоре после этого он объявил о временном прекращении всякой активности и обвинил во всем власти, в особенности центральные, которые наконец-то отказали ему в разрешении на открытие нового отделения. Люди еще верили Стоике, и это решение властей вызвало демонстрацию протеста. Распространились слухи, что проблемы с выплатами связаны с ограблением центрального офиса компании в Клуже. В газетах были даже опубликованы фотографии подозреваемых. В марте 1994-го, когда пирамиды в Румынии уже были законодательно запрещены, многие люди все еще отказывались верить, что это конец. Объяснение было такое: Стоика обещал, что схема будет работать три года, а прошло всего полтора.

Когда Вердери спрашивала у людей, как деньги могут увеличиться в восемь раз за три месяца, мало кто демонстрировал понимание того, что схема является пирамидой. Одни ей отвечали, что у Стоики есть секрет (на этом объяснение заканчивалось), у других был целый спектр вполне «экономических» объяснений: Стоика дал взаймы под высокие проценты контрабандистам оружия в Сербию138; Стоика инвестировал деньги в местное производство (скорее всего – мебель), продукцию сбывал на Запад (в Германию) за твердую валюту, которую конвертировал потом в леи по курсу черного рынка. Курс доллара в этот период действительно стремительно рос (с 600 до 1900 леев за несколько месяцев), что делало последнее объяснение наполовину правдоподобным. Еще бытовало и такое объяснение: через Caritas неизвестные патриоты возвращали румынскому народу деньги, которые украл у него Чаушеску, с его секретных счетов на Западе. Еще одна разновидность той же теории – Caritas использовалась для отмывания денег со счетов Коммунистической партии («золота партии», как сказали бы у нас) или незаконных фирм, созданных румынской разведкой «Секьюритат» и партией, которые были аккумулированы до 1989 года путем поставки оружия в Сербию и торговли наркотиками. Катрин считает, что некая связь Caritas с «Секьюритат» весьма вероятна, так как компания поддерживалась румынской партией национального единства, имевшей тесные связи с разведкой.

В стране превалировало мнение, что Caritas негласно поддерживались государством. Интересны домыслы, циркулировавшие в обществе, относительно возможных мотивов государства, которое допустило такое широкое распространение схемы. Они таковы: власти хотели, чтобы деньги были легкодоступны для конфискационной денежной реформы (такая реформа проводилась в Румынии в 1952 году и, как помнят российские читатели старшего поколения, – несколько раз в СССР); власти намеревались создать иллюзию процветания, чтобы правящая партия была переизбрана; считалось, будто лидеры страны понимали, что схема разгоняет инфляцию, но делали ставку на то, что она одновременно уменьшает безработицу; правительство получало от Caritas такие большие налоги, что на эти деньги можно было реконструировать весь Бухарест; и т. п. Одна женщина сказала Вердери, что не верит в такую же схему в другом городе, «потому что за ней не стоит никакая политическая партия». (Кстати, я считаю такой ход мыслей признаком рационализма – схема, поддерживаемая свыше, возможно, продержится дольше.) Сторонники «теории заговора» считают, что без поддержки государства схема не стала бы настолько развитой.

Позиции «теории заговора» только усилились, когда схема начала рушиться. Тут же возникли новые теории, объяснявшие, почему схема рушится. В крахе обвиняли: Румынский национальный банк, другие румынские банки, правительство, Мировой банк, МВФ, еврейско-венгерских финансистов-заговорщиков, румынские газеты и самих сотрудников Стоики, которые якобы нещадно его обкрадывали, при этом назывались суммы (даже по телевизору) от 65 млн до 90 млрд леев. Воровство среди персонала Caritas кажется автору исследования вполне вероятным.

Еще одно объяснение состояло в том, что правительству выгодно крушение схемы, так как при этом разоблачаются политические противники действующего президента и его партии, замаравшие себя участием в схеме. Утверждалось и то, что парламентарии уже заработали на схеме и теперь ее можно «закрывать». В качестве причины «закрытия» схемы называлось и вызванное ею ослабление банковской системы страны из-за перетока большей части денег в Caritas. Выдвигалось мнение, что политики начали опасаться за собственную безопасность в случае простого запрета схемы, поэтому ее нужно было «завалить», а не запретить законодательно. Наконец, допускалось и то, что правительство прислушалось к мнению МВФ, который был озабочен тем, что выплаты Caritas превысили госбюджет, и пригрозил, что не предоставит следующий займ, если схема не будет «убита». (Как мы видим, «теория заговора» в отношении правительства работает в обе стороны – есть объяснение, почему ему что-то выгодно и почему – невыгодно.) В любом случае в падении схемы виделась какая-то манипуляция неизвестного финансового или властного органа, а не срабатывание простого математического принципа.

Румынские банки якобы заморозили депозиты Стоики, чтобы он не смог делать выплаты. Эту версию поддерживал сам Стоика. Он даже объявил, что создаст свой собственный банк, и обратился с петицией к главе нацбанка от имени своих вкладчиков; в ней звучало требование вернуть депозиты Caritas, находящиеся в коммерческих банках.

«Теория заговора» со стороны еврейско-венгерских заговорщиков заключалась в следующем: венграм, как нации в целом и Соросу в частности, выгодно, чтобы румыны не разбогатели, не стали жить лучше, иначе они подорвут финансовые успехи Венгрии.

По мнению Вердери, в схеме Caritas вполне мог существовать аспект отмывания денег. Она также считает, что международное давление способствовало падению схемы: МВФ был озабочен не только финансовой, но и политической стабильностью в стране и даже допускал, что падение схемы может вызвать этнические столкновения. Такая озабоченность высказывалась, однако формальной увязки предоставления займов с ликвидацией схемы не было. (Вердери замечает, что крах МММ в России произошел также не задолго до прибытия в страну команды МВФ для обсуждения условий займа; но это может быть простым совпадением.)

Примечательно, что после того как Caritas прекратила выплаты, стабилизировался курс лея к иностранным валютам, а в Клуже, где он на пике спекуляции был гораздо выше, чем в других городах, курс опустился до среднего уровня.

Схема обещала возможность сколотить капитал не только румынской элите, но и простым смертным. При этом, в отличие от других способов продвинуться по ступенькам социальной иерархии, схема Caritas не требовала никаких политических связей – достаточно было только желания рисковать. Инвестируя в схему, люди различали «свои деньги» и «деньги Стоики». «Свои деньги» – это сумма первоначального депозита, а прирост – деньги Стоики. Многие, кому удалось получить вклады с процентами обратно, изъяли «свои деньги», прежде чем сделать новый депозит. Люди говорили, что они играют не со своими деньгами, а с деньгами Стоики и поэтому потерять в принципе не могут. Одна женщина выразила это убеждение так: «Вы кладете 100 тысяч, получаете 800, откладываете 500, чтобы купить, что вам нужно, и продолжаете играть на 300 тысяч. Играю ли я тогда со своими деньгами? Если я потеряю, потеряю ли я свои деньги? Нет, это игра, в которой невозможно потерять… Если эта штука грохнется, я не буду ощущать, что я потеряла свои деньги. Даже когда вы получаете эти деньги на руки, вы тратите их не так, как свои деньги, – легче».

Когда Вердери спросила эту женщину, почему она считает полученные ею выплаты «их деньгами», та ответила, что если бы она положила свои деньги на депозит в банке и получила 50% за год (инфляция была не меньше. – Е.Ч. ), то она считала бы их своими, а в восемь раз больше за три месяца – это выглядит больше как «их» деньги.

Это очень интересное наблюдение. Может быть, эта простая логика открывает нам что-то в механизме раскручивания пузыря? Когда пузырь начинает надуваться, инвесторы сидят в хороших плюсах. Возможно, они готовы больше рисковать, так как им легче по ряду психологических (и институциональных!) причин потерять прирост, нежели начальный капитал? И уж тем более легче играть на шальные деньги, чем на честно заработанные. Я не исключаю, что такой подход – это одна из причин дальнейшего раздувания пузыря, если он уже немножко надулся. Даниэл Каннеман и Амос Тверски, получившие Нобелевскую премию по экономике как раз за ряд лабораторных экспериментов, показывающих, что люди не всегда принимают рациональные экономические решения, обрушились бы на эту логику со всем пылом. И действительно, с точки зрения ученого, такое мышление не может считаться образцом рационализма, поскольку, когда вы получили первые выплаты, все деньги ваши.

Но продолжим про «логику» игроков. По наблюдениям Вердери, некоторые считали полученные выплаты чем-то вроде подарка. Им казалось, что такие подарки – это закономерный результат крушения социализма и перехода к рыночной экономике, которая наконец-то приведет румын к тому, что так долго считалось чертами западного общества: неограниченные богатства, потребление, изобилие. Caritas – это всего лишь проявление западного общества, зачем понимать что-то глубже? Когда схема в Румынии в 1994 году наконец-то рухнула, часть игроков переложила свои деньги в финансовую пирамиду в Вене, аргументируя это тем, что уж на Западе-то такие вещи должны работать. (Кстати, это тоже не полное безумие, а безумие с некими проблесками рационализма, ведь доверия к регулятору в Австрии гораздо больше.)

Усилиями Стоики на ниве пиара дело постепенно сводится к вере в его схему, а не к рациональному принятию финансовых решений. Люди так и говорили: «Я сначала в это не верил, но когда увидел, что другие получают, тоже поверил». Здесь мы имеем не только переход в плоскость веры, но и стадное поведение в чистом виде, и это не случайно. Вопрос о связи веры со стадным поведением очень интересен, но он все-таки выходит за рамки книги. Именно по причине веры люди в течение месяцев терпеливо воспринимали всякие предлоги, по которым им «откладывали» выплаты. Стоика такое отношение поощрял. В своем интервью в октябре он призывал не терять веру, несмотря на нападки прессы. Но эта вера была уже хрупкой. Некоторые полагают, что Стоика прекрасно понимал роль веры в успехе его дела: организовал схему именно в Клуже, хотя первоначально пытался сделать это в городе Брашове. Но там уже провалились ранее организованные пирамиды, поэтому жители «не имели веры».

По мнению Вердери, нет возможности узнать, почему Caritas пала именно в тот момент, когда она пала. (Это замечательное утверждение с точки зрения методологии анализа. Действительно, в подобных процессах не все можно объяснить и предсказать, мы будем много говорить об этом в главе 16.) Все пирамиды рушатся, но внешние обстоятельства могут этот процесс ускорить. В данном случае катализаторами краха стали заявления президента, конкуренция со стороны других схем (вспоминается «Компания Южных морей» и указ о пузырях). Кстати, конкуренты (компании без «репутации» и «доверия») вынуждены были предлагать больше: компания Garant предлагала увеличение денег в 10 раз за три месяца, El Dorado Gold – за 80 дней, Gerald – за 75 дней, Novo-Caritas – за 60 дней, Tresor и American Trading – рост в 12 раз за 75 дней, Proactiv – в 12,4 раза за 60 дней, Ferati – в 11 раз за 50 дней и в 15 раз, если вы второй раз вкладываете деньги, ALD Pitesti – в 15 раз за 65 дней, Combat – в 16 раз за 60 дней, Philadelphia – в 17 раз за 75 дней, Mimi – в 5 раз за 45 дней или в 25 раз за 90 дней, Procent-Caritas – в 20 раз за 60 дней.

Румынская пресса оценивает общее количество пирамид и пирамидок в стране как 100, Вердери считает, что это число занижено, по ее мнению пирамид более 300, верхняя из оценок – около 600. Большой пузырь плодит вокруг себя маленькие пузырьки и пузырчики.

Албания



А теперь поговорим об аналогичных событиях в Албании, имевших место в 1996 году139. Специфика албанских финансовых пирамид в том, что они возникли на фоне слабости банковской системы страны. В середине 1990-х 90% депозитов хранилось на счетах в государственных банках, которые были очень неповоротливыми. Проводка между разными счетами одного банка занимала 5–6 дней, а разных государственных банков – до 15 дней. Частные банки розничный бизнес практически не развивали. В результате население хранило сбережения в основном «под матрасами». Юридические лица тоже не всегда прибегали к услугам банков. Из-за ограничений на выдачу кредитов, которые были введены Центробанком в связи с тем, что до 50% текущих займов госбанков были «плохими», около трети компаний кредитовались не через банковскую сферу. На рынке присутствовали финансовые компании, принимавшие депозиты и выдававшие кредиты. Они действовали нелегально, но государство закрывало на это глаза, возможно, потому, что их роль в развитии экономики была существенной. Некоторые из таких компаний сами инвестировали привлеченные средства, а не давали взаймы. Из них-то и выросли в дальнейшем финансовые пирамиды.

В конце 1995 года «будущие пирамиды» платили по депозитам 4–5 % в месяц. Часть средств они инвестировали законным путем, а остальные предположительно шли на финансирование нелегального перемещения людей, торговли наркотиками и оружием, проституции и другой контрабанды. В период действия санкций ООН в отношении Югославии (они были отменены в декабре 1995 года), в эту страну через территорию Албании шли нелегальные поставки нефтепродуктов, это было основной статьей «другой контрабанды». На первых порах отличить честные финансовые компании, специализировавшиеся на кредитовании малого бизнеса, от криминальных и пирамидальных (в конечном итоге) схем стороннему наблюдателю было практически нереально.

Крупнейшими финансовыми компаниями были VEFA, Gjallica и Kambelli, созданные еще в 1993–1994 годах. Считается, что в 1995 году они пока еще занимались реальными инвестициями и имели на балансах реальные активы. Так, VEFA владела супермаркетами, ресторанами, битумной шахтой, круизным кораблем, развлекательным комплексом и телестанцией. Правда, после краха за счет реальных активов не удалось покрыть и десятой доли обязательств компании. VEFA являлась самой крупной схемой, по оценкам она собрала до 1 млрд депозитов. Ее вкладчики были в основном состоятельными по албанским меркам людьми. У компании Gjallica на пике было 170 тыс. вкладчиков, и тоже в основном крупные: средний размер депозита – около 5 тыс. долларов (Gjallica, как и VEFA, считалась элитной). Но она оказалась чистой бандитской схемой, хотя и имела реальные активы. Из аудита компании, проведенного после банкротства, известно, что ее собственники изъяли из компании как минимум 17 млн долларов наличными. С деньгами они бежали в Турцию.

В январе ставки по депозитам были повышены в среднем до 6% в месяц. Было ли это простым совпадением или следствием отмены санкций против Югославии и, тем самым, потери крупнейшего источника доходов финансовых компаний, неизвестно. В первом полугодии ставки подросли еще до 8–10%. В 1996 году на рынок пришли новички – компании Xhafferi и Populli, причем Xhafferi была организована выходцем из Populli. Эти компании были более «народными». Для привлечения депозитов собственник Xhafferi даже спонсировал футбольный клуб. За короткий срок в стране с населением в 3,5 млн человек компании привлекли на двоих 2 млн вкладчиков, из них 3/4 – Xhafferi.

Ближе к осени между схемами началось соревнование – кто предложит большие проценты. В сентябре Populli предложила 30% в месяц, Xhafferi ответила утроением денег за три месяца (это эквивалентно 44% в месяц), а еще одна компания – Sude – удвоением за два месяца, что составляет 41% в месяц. На открытие депозитов толпились очереди. Как и в Румынии, городские жители продавали квартиры, а сельские – скот, чтобы инвестировать в схемы. Говорят, что осенью 1996 года Тирана пахла как бойня – столько скота забивалось.

Парадоксально, что вкладчики Xhafferi и Populli не очень пострадали. Поскольку средства обеих компаний по большей части хранились на счетах в госбанках и были заморожены, вкладчикам Populli удалось вернуть около 60%, а Xhafferi – половину вложенных денег. Что касается Sude, то когда она рухнула, активов у фирмы не оказалось. Поскольку половина вкладов была привлечена за последние три месяца, если бы деньги не разворовывались, то значительные суммы должны были бы быть на счетах. В итоге ее организатор (а это была женщина) отбыла уголовное наказание за мошенничество, но деньги так и не нашли.

«Спецификой момента» в Албании было то, что государство до последнего не предпринимало практически никаких мер по ограничению пирамид. В феврале 1996 года ввели законодательство, ограничивавшее деятельность компаний по привлечению краткосрочных депозитов физических лиц, но закон де-факто не исполнялся – при попустительстве властей. Одной из причин было то, что правящая элита сама зарабатывала на таких компаниях. Так, крупные финансовые компании финансировали предвыборную кампанию правящей демократической партии. Существует версия, что правящая партия не хотела будоражить общество до выборов, намеченных на май 1996 года.

«Масшабы стихийного бедствия» правительство осознало только в октябре, когда выяснилось, что размер депозитов VEFA в банках Албании составляет 120 млн долларов, или 5% ВВП страны. В этом месяце власти в лице министра финансов в первый раз выступили с предостережением касательно инвестиций в пирамидальные схемы. Однако, когда возникло предположение о том, что некоторые албанские финансовые пирамиды отмывают деньги итальянской мафии, в их защиту выступил сам президент страны, назвавший албанские компании «действующими законно и успешно». Было решено создать при правительстве комитет по изучению схем, но он так и не успел собраться. 19 ноября Sude не смогла рассчитаться с теми, кто пришел изымать депозиты, и обвал начался. Все сомнительные схемы рухнули окончательно за четыре месяца. Правительство ушло в отставку, а страна погрузилась в анархию.

В ответ на «кризис ликвидности» Sude, VEFA, Kamberi, Silva и Sinai попытались убедить вкладчиков в том, что они являются серьезными компаниями, и снизили ставки по депозитам до 5% в месяц. Но это не помогло. В январе объявили о банкротстве Sude и Gjallica. В городе Влоре, где находилась штаб-квартира Gjallica, начались волнения. По мере того как волнения усиливались и перекидывались на другие части страны, прекращали платежи и остальные схемы.

В январе правительством были наконец заморожены счета Xhafferi и Populli. Оказалось, что на них 250 млн долларов – 10% ВВП. (Обязательства всех схем составляли около половины ВВП страны.) Центральный банк ввел ограничения на снятие наличных со счетов других компаний. В феврале вышел закон, запрещающий создание финансовых пирамид, в котором, правда, не определялось, что это такое. К марту правительство перестало контролировать часть территории страны – относительно богатый юг, где схемы были более всего распространены. Армия и полиция по большей части дезертировали, оружие в количестве 1 млн боевых единиц растащили: на юге – восставшие, на севере – сторонники президента. Началась эвакуация иностранных граждан в Италию. За время беспорядков погибло 2000 человек.

В марте, когда Тирана погрузилась в хаос, правительство ушло в отставку и были объявлены новые парламентские выборы, на которых победила оппозиция. В апреле часть территории все еще не контролировалась центральным правительством. В апреле по просьбе правительства Италия ввела в Албанию войска. Разумеется, политический беспредел сопровождался и экономическим. Местная валюта была девальвирована на 40%, часть производства встала, как и внешняя торговля, перестали собираться налоги. Однако уже во втором полугодии экономическая и политическая ситуация начала понемногу восстанавливаться.

Вот таким печальным был итог албанского финансового пузыря. Чуть было не дошло до гражданской войны. Кстати, мне интересно, куда делись 1 млн единиц оружия? Все еще скрываются по домам честных албанских граждан?


1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   26




Похожие:

Елена Владимировна Чиркова Анатомия финансового пузыря iconДокументи
1. /_Чиркова Е.В., Анатомия финансового пузыря.doc
Елена Владимировна Чиркова Анатомия финансового пузыря iconЕлена Владимировна Чиркова Финансовая пропаганда, или Голый инвестор
«Елена Чиркова. Финансовая пропаганда, или Голый инвестор»: ООО «Кейс»; Москва; 2010
Елена Владимировна Чиркова Анатомия финансового пузыря iconЕлена Владимировна Чиркова История капитала от «Синдбада-морехода» до «Вишневого сада». Экономический путеводитель по мировой литературе
«Елена Чиркова. История капитала от «Синдбада-морехода» до «Вишневого сада». Экономический путеводитель по мировой литературе»: ООО...
Елена Владимировна Чиркова Анатомия финансового пузыря iconЯ, Буянова Елена Владимировна 1987 года рождения,проживающая по адресу Брянская обл г. Брянск, пр-т. Ст. Димитрова д. 35, кв
Я, Буянова Елена Владимировна 1987 года рождения,проживающая по адресу Брянская обл г. Брянск, пр-т. Ст. Димитрова д. 35, кв. 4,...
Елена Владимировна Чиркова Анатомия финансового пузыря iconКнига Нормана Казинса «Анатомия болезни»
К14 Анатомия болезни с точки зрения пациента: Пер с англ. — М.: Физкультура и спорт, 1991. — 95 с., ил
Елена Владимировна Чиркова Анатомия финансового пузыря iconАнатомия мирового финансового кризиса
Однако эти выгоды имеют свою цену – риск глобального экономического спада. И сейчас, когда мы находимся в состоянии глубокого экономического...
Елена Владимировна Чиркова Анатомия финансового пузыря iconЗаработок в зоне. Ru
Большинство стратегий финансового менеджмента перекочевали из азартных игр, например рулетки, некоторые появились непосредственно...
Елена Владимировна Чиркова Анатомия финансового пузыря iconСмирнова Елена Владимировна Научный доцент кафедры журналистики Малахов А. А. Кострома, 2006 оглавление введение Глава I. Источники закон
Этот Закон «о сми» повторял концепцию и положения существовавшего до него Закона СССР «О печати и других средствах массовой информации»....
Елена Владимировна Чиркова Анатомия финансового пузыря iconЕлена Александровна Кабанова Инесса Владимировна Ципоркина Стерва делает выбор. Из домохозяйки в бизнес-леди
Если ты решилась, значит ты сделала первый и очень важный шаг. Теперь надо сделать второй: определить в какой области применить свои...
Елена Владимировна Чиркова Анатомия финансового пузыря iconДокументи
1. /Чиркова Подорож фжачка-Хитрячка/Проект.doc
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©cl.rushkolnik.ru 2000-2013
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы